Всё самое плохое о моей сестре

Весь день Мелисса прятала Бэйбу под подушкой и вынимала ее только к ночи, потому что кукла нужна была ей для того, чтобы заснуть. Мелисса не очень-то хотела оставаться ночевать у подруг, потому что не могла взять с собой Бэйбу — над ней стали бы смеяться.

Мама пыталась заставить Мелиссу выбросить Бэйбу. И однажды Мелисса даже сделала это — то есть просто положила куклу в мусорный бак, — но в середине ночи она стала плакать, и папе пришлось выйти на улицу в халате и в тапочках и спасти Бэйбу до того, как приедет мусоровоз.

Мама и папа пришли в нашу комнату поцеловать нас на ночь. Папа поцеловал и Уилму, и Бэйзила, и половину Перси. Он поцеловал бы и Бэйбу, но Мелисса прятала ее под одеялом. Никто не знал, что Бэйба там. Кроме меня.

— Спокойной ночи, девочки. Хороших снов, — сказала мама.

— Спите, детки, крепко, клопов я запер в клетку! — сказал папа. У нас не было клопов. Он просто валял дурака. Они погасили свет и вышли, как будто мы малыши и сейчас же заснем. Но мы с Мелиссой и не думали засыпать.

— Ненавижу эту двухэтажную кровать! В ней так тесно, — прошипела Мелисса, ворочаясь в постели.

— Здесь полно места, — сказала я, помолчав. — Только для худых.

— Ты хочешь сказать, что я толстая? — в ужасе воскликнула Мелисса.

Я ухмыльнулась. Мелисса нисколечко не толстая, но боится, что может такой стать. Она часто с тревогой рассматривает себя в зеркале, втягивая живот и корча дурацкие рожи, чтобы щеки казались впалыми.

— Я ни капельки не толстая. Мама сказала, что ты не должна называть меня толстой. У меня из-за тебя расстроится желудок. Я ей все скажу, если ты не прекратишь, — сказала Мелисса.

— Знаешь, есть один тип людей, которых я ненавижу и презираю больше всех, — это ябеды, — сказала я. — У ябеды у синицы язычок загорится, собачонки ее облают, а потом искусают.

— Жалкий глупый стишок. Ты прям как младенец, — фыркнула Мелисса.

— Но я не прячу под одеялом свою куколку, — не осталась в долгу я.

— А я и не прячу, я просто никак не могу правильно уложить одеяло на этой дурацкой кровати, — сказала Мелисса, поворачиваясь.

— Лежи спокойно, ты меня трясешь. Еще перевернешь, если будешь так крутиться, — предупредила я.

Мелисса тут же замерла.

— А кровать не может опрокинуться по-настоящему? — спросила она.

— Может. Один раз, когда я пыталась попрыгать на верхней кровати, она вся очень опасно наклонилась.

— Вот удивила так удивила! Конечно, в таком случае кровать должна опрокинуться. Чего же в этом неожиданного — она такая неустойчивая, да еще если и прыгать как обезьяна.

— Хотела бы я иметь обезьяну. Э-э-эх, Могучая Марта могла бы в джунглях превратиться в Могучую Обезьяну, отрастить прекрасный длинный хвост и качаться с ветки на ветку.