Все ведьмы – стервы, или Ректору больше (не) наливать (СИ)

В напряженной тишине адепты расступились, пропуская его вперед, а когда вся троица покинули помещение, позади раздалось:

– Так нечестно!

Потом послышался гул согласных с протестом голосов и вся толпа двинулась за ними.

Это не академия, а сборище малолетних революционеров! И все из-за одной ведьмы! Немыслимо! И что в их понимании нечестно-то?! Он весь в торте – вот что нечестно, а адепты не пойми что устраивают! Куда катится мир?..

Глава 17. Ведьмы и маги – дружба навек!

Надо было видеть лицо секретарши, когда мы подошли к ректорскому кабинету. Вы нас не ждали? А мы пришли!

При виде перемазанного тортом ректора и меня с Агашей, угрюмо бредших следом, ее белые букли разве что не встали дыбом от возмущения. Она что, так же всех и от Шаболданской отгоняла? Тогда неудивительно, что она в этом поднаторела. Вон как лихо нас вчера завернула.

Если бы не эта старая кошелка, не пришлось бы изобретать план. Впрочем, все пошло совсем не так, как задумывалось. Интересно, дракон меня за этот торт обратно в ведьминскую академию вышлет или выговор влепит с пожизненной отработкой в виварии?

Стоило двери в кабинет закрыться за нашими спинами, как я вспомнила, что вообще-то дала себе зарок не показываться на глаза этому чешуйчатому и вообще быть ниже травы, тише воды. Но ситуацию с домовыми нельзя было обойти стороной. Никак нельзя. А вот если удастся вывернуться из этой истории без критических потерь, то ректор меня точно больше не увидит. Искать будет – не найдет. А то каждая встреча с ним – потрясение, которое моя устойчивая нервная система воспринимает неадекватно.

Тем временем ректор снял испачканный камзол и, скривив лицо, повесил его на спинку одного из стульев. Затем со вздохом снял заляпанный шейный платок и зачем-то расстегнул несколько пуговиц на рубашке, отчего принял совсем уж не ректорский вид. Хорош, гад чешуйчатый, аж сердце на секунду замерло, а потом застучало быстро-быстро.

А потом я-таки подняла опущенную голову и столкнулась с взглядом его темных нахмуренных глаз. Злится. А почему злится? Да потому что ближе нужно быть к адептам, а не сажать у двери цепного пса… псицу… или как там правильно?

Но додумать я не успела.

– Адептка, объясните, зачем вы устроили этот балаган? – оперся он бедром на край стола и демонстративно указал на свое лицо, на котором местами все еще подсыхал крем от злополучного торта.

– И-извините, – выдавила я из себя и посильнее сжала задрожавшую ладошку Агаши, которая прижималась к моей ноге. – Все должно было быть не так…

– Хорошо, а как все должно было быть?

На его лице заходили желваки. А мне вдруг захотелось стереть пятна с его лица. Забавно ведь выглядит, а он ректор, ему не по статусу.