Все ради тебя (СИ)

Ни о чем ее не спросил. Да и к чему эти вопросы? Катя тоже начинает корить себя за них, ведь они слишком много потеряли на этой земле…

Так что нет, малыш, это не личное оскорбление. Это просто истина, которую надо бы принять. Точка.

— Как ты думаешь, что там будет?

— Ор, крик, куча говна, которое будут лить на Лизу. Ты же помнишь ее? Так вот, ни хера не изменилось. Настя, как была конченой сукой, так ей и осталась.

— И тем не менее у тебя от нее ребенок.

Прозвучало несколько не так, как ей бы того хотелось. С каким-то укором, или, чего доброго, обидой? О нет. Нет-нет-нет! Ты обалдела?! А ну-ка убери все это немедленно!

Черт, надеюсь, он не заметил.

Катя решает ловко изменить тему.

— Ой, она у меня просто прелесть. Юное дарование! А еще…иногда мне кажется, что в нашей паре взрослая — она. Забавно.

Действительно. Катя мягко улыбается и кивает.

— В этом я не сомневаюсь.

— Ха! Подкол засчитан.

— Это констатация факта, извини.

Снова повисает пауза, но на этот раз она позволяет себе бросить на Пашу короткий взгляд. Его кольцо в носу как раз ловит солнечный лучик, так что сдержать смешка уже не получается.

— Кольцо в носу? Серьезно?

Паша хитро смотрит в ответ.

— Ты бы видела, где у меня еще есть кольца…

О боже! Густая краска жарит щеки, Катя сразу отворачивается и откашливается.

— Ты сказал «юное дарование»?

— Она у меня занимается балетом. Очень талантливая!

— И захочет переезжать?

— Мы с ней об этом говорили, она не против. К тому же какая страна подарила миру балет?

— Точно. Ну…по крайней мере, это крепкая ассоциация. У нас есть крутые школы, она себе парочку подобрала уже…

— В лагере. Спортивный какой-то. Презентацию мне показывала…

— Ага, чтобы отпустил.

— А ты бы не отпустил?

Смех наполняет салон, притом принадлежит сразу им обоим. Даже легче дышать становится…напряжение будто сдувается, пока Паша притворно обиженно тянет.

— Вообще-то, я из тех самых, чокнутых родителей.

— Ага. Не люблю, когда моя принцесса где-то далеко от меня, но она уже взрослая. Я не могу приклеить ее к себе, а забирать что-то, чем она так горит? Не, это неправильно.

— Так Марина всегда говорила… — с тихой, но светлой печалью, Катя вспоминает свою крестную, и Паша тоже испытывает те же чувства судя по интонации.

— Это точно…Знаешь, я часто вспоминаю о ней.

— Ага. Она многому меня научила, да и другой матери я не знал, так что…

— Со своей ты так и не общаешься?

— С кем там общаться? Думаю, ты прекрасно знаешь, что от нее ни хера не осталось, да и я знал только одну женщину — Марину. Она была моей мамой. Не мачехой, мамой.

Катя слегка прикрывает глаза.

Не надо было уводить разговор в эту степь…

— Ничего, я люблю вспоминать о ней. Тем более, когда общаюсь с Лизой, этого все равно не избежать.

Катя приподнимает брови.