Все ради тебя (СИ)

В этот момент нет ничего, кроме злости.

Триумф, радость, даже удовольствие — все померкло. Знаете, такое ощущение, что меня кто-то жестко спустил с небес на землю ударом в грудь. И я лечу, лечу, лечу вниз, мне не за что зацепиться, и все, что осталось — это понимание.

Ты слишком сильно расслабилась и забыла, кто тебя окружает.

Андрей — как я и говорила, с ним всегда нужно держать ухо востро. Только ты подумаешь, что он может быть нормальным — на тебе! Финт ушами.

И этот…господи, как я его ненавижу! Сжимаю сильнее края стола, чтобы не сорваться и не наброситься, но это слабо помогает.

Он всегда знает, как меня вывести из себя.

Когда-то давно он был ближе всех на свете. После того как мама заболела…он был…моим якорем. Моим единственным, родным человеком. А потом…

— Да брось! — тянет нагло, и я чувствую, как приближается, так что сжимаю стол еще сильнее, — Хвостик…

Ну вот, пожалуйста. Не зря сжимала. Если бы нет, уже налетела бы и разбила его самодовольную рожу! Адам научил меня бить правильно, так что на это я еще как способна.

Но я не опущусь до этого! Еще чего! Чтобы он понял, как его предательство до сих пор занозой сидит под кожей? Ну уж дудки; это без меня.

— Советую не называть меня так.

— «Сёветюю ни нязивять миня тяк!» — передразнивает, раздув щеки.

Нет, он серьезно считает себя бессмертным?!

Шумно выдыхаю. Андрей, прикрыв глаза, старается не заржать. Ну разумеется! Чего ему переживать?!

Паша расширяет глаза как чертов клоун, после вздыхает театрально устало.

— Черт, Хвостик, ты такая серьезная. Брось, давай зароем топор войны? Наконец-то.

— Когда женщина говорит «нет»…

— Я еще раз повторяю, Лиза. Я просил его ждать снаружи.

— Ну да. Когда тебя кто-то из твоих детей слушал, да?! Какой отец, такой и выхлоп?!

Знаю, возможно, это перебор…хотя! Черта с два! Я еще убавила дозу яда, и пусть радуется вообще!

Хочу задеть максимально сильно. Вот прямо с мясом вырвать кусок, как он всегда поступает! Только получается слабо… Андрей вместо хоть какой-то отрицательной реакции — улыбается шире.

Издаю звук что-то между «кх-х-х…» и лягушачьим кваком. Видимо, на этом месте нужно растечься лужицей и радостно хлопать в ладоши? А может быть, забыть все, что он сделал?! Как вам такое?! М?! Ведь в наше время сказать — всегда достаточно, да?

Морщусь, но не успеваю вставить ни одной шпильки, Адам вдруг шепчет.

— Ты — риелтор. Я тебя вспомнил…

Слежу за его взглядом, направленным на Андрея. Тот ухмыляется, кивает, как будто представляясь. Встревает Али.

— Что-то вроде того.

Смешно. Ха. Андрею вот очень, да и Паше тоже. Он влезает без мыла. А то вдруг о его персоне забудем, да?

— Признайся честно, ты рада меня видеть.