Все ради тебя (СИ)

Его мама кричит…

— Адам! Ты совсем с ума сошел! Что же ты творишь и…

Я слышу, как она делает пару быстрых шагов в сторону своей подруги, но замирает.

Потому что это наконец-то происходит. Тайное становится явным…

— Когда мне было семнадцать, она меня растлила!

И я прикрываю глаза, упираясь лбом ему между лопаток…

Не верю, что я это сказал.

Губы горят, как будто я лавы выпил, тело меня не слушается! Кажется, я даже на мгновение теряю нить со своей реальностью, готовый брякнуться в обморок, как гребаная принцесса! Но нет! Нет! Здесь Лиза. Я должен ее защитить.

Адреналин. И одна только мысль — я должен ее защитить.

Кажется, это что-то животное…

Я никогда не позволял себе бить женщин — это правда. Отец воспитал меня иначе. Он всегда говорил, что как бы себя ни вела оная, ты не имеешь на это прав! Никаких! Потому что ты сильнее априори. Какой бы женщина ни была — физически ты всегда будешь ее превосходить. Поэтому не смей даже думать об этом!

Но сейчас другая ситуация.

Изи для меня больше не женщина. Она — угроза. Лизе и моему ребенку. Я же знаю, на что она способна. Я помню, как ей нравилось. К сожалению, я этого никогда не забуду…

Картинки острыми краями вонзаются в мозг.

Темная комната одного из борделей Москвы, где каждый посетитель — глубокое инкогнито. Круглая кровать посередине. Крики вокруг.

Им всем это нравится, Адам. Это секс. Тот самый секс, который ты пока не понимаешь, но он поможет. Ты станешь чувствовать себя лучше…

Хлыст с острыми краями. Белая спина. Она скоро станет кроваво-красной и синей от ударов. А потом будет секс. Опять. И кинжал. Опять.

Я уже чувствую железный запах, который будто въелся в мою кожу, и сколько бы я ни принимал душ после, от меня все равно разит кровью и ее духами из кислых лимонов. Настолько кислых, что они жгут вены изнутри.

Тебе же стало легче…

Возвращаюсь в реальность, когда еле слышный шепот мамы разбивает звенящую тишину.

Я так хотел тебя защитить от этой информации, мам. Прости меня…

Но мой психолог говорит, что это не выход. Прятать голову в песок невозможно больше! И если я хочу излечиться — я должен рассказать. Конечно, едва ли он имел в виду «так», но как уж вышло, да? А вышло откровенно скверно.

— Прости меня, — говорю также тихо, а сам Лизу к себе сильнее прижимаю.

Она не сопротивляется. Вкладывает свою ладошку мне в руку и сжимает, чтобы я знал: она рядом.

И усмехнуться бы, но как? Мама так смотрит на меня…с таким ужасом…

Я держу его крепко, чтобы он знал, что не один. Я рядом, малыш. Я всегда буду рядом с тобой.

Адам дышит тяжело. Я слышу, как это дыхание ворует буквы, а потом выглядываю и смотрю на Анису. Она вся побелела…мне даже страшно, что с ней что-то случится, но…я говорила вроде? Нет? Скажу сейчас.