Все ради тебя (СИ)

Их по сути своей два — я могу подыграть, покрутить носом, заставить его и дальше общаться со мной через посредника, а могу…

Еще раз усмехаюсь и огибаю незнакомца, с которым мне, если честно, и стоять-то рядом неприятно. Уверенно иду к нему. К тому, с кем приятно…

Адам жадно следит за каждым шагом. Подбирается, прекращая так вальяжно придерживать собой стену. Выпрямляется. Не ожидал, да? Знаю, что не ожидал, по глазам это вижу.

Останавливаюсь прямо напротив, сама брови поднимаю и забираю у него бокал, чтобы дальше опустить на поднос мимо проходящего официанта. Просто так.

— И кто теперь выиграл?

Делаю к нему еще один шаг, нагло задираю голову, чтобы смотреть в глаза, и шепчу.

— Если бы я хотела общаться с кем-то другим, я бы не вышла за тебя замуж, Адам.

— Ты больше не моя жена, Лиз, — отвечает тихо, на что я усмехаюсь.

— Это действительно так?

Опять молчит, но недолго. Головой слегка ведет, глаза прячет, а сам улыбается. Но горько как-то…

— Для меня нет, но…я же обещал не давить.

Резко смотрит в глаза.

Беру его за руку и нагло веду обратно к семье. Они, кстати, наблюдают за нами…кхм, как бы сказать? Шокировано? Да, ближе к истине. И они ли одни? Абсолютно точно нет. Кажется, что в зале становится слишком тихо, и это довольно забавно, если задуматься. Наш развод стал самым громким событием, а примирение самым тихим? И неважно, что применения пока не случилось — это им знать необязательно. После выброшенного белого флага следуют переговоры, но их детали — это наша жизнь, а в нее больше никому хода нет.

Я только руку его сильнее сжимаю, пальцы переплетаю, когда мы останавливаемся перед Салмановыми. Адам приобнимает меня за плечи. Аккуратно очень, потому что он тоже знает: мы не помирились, осталось много открытых гештальтов, но мы вместе. Я даю ему на это шанс…прилюдно, с подтверждениями. Я готова работать и стараться ради тебя.

А ты? Знаю, что да. Когда поднимаю глаза и с его взглядом сталкиваюсь — он горит тысячами звезд, надеждой, благодарностью. Так что мне не нужно слышать ответа…

— Что же это, дети? — тихо шепчет Аниса, сама улыбается.

— Мы решили попробовать еще раз, но теперь по-взрослому, Аниса.

Конечно, тут уже без вариантов. Под пристальным вниманием высшего общества Адам ведет меня в свою ложу, ограждая от толпы одной своей аурой. Усаживает рядом.

Это будет опера. «Пиковая дама», если быть точнее. И я нахожу в ней особого вида символизм, и нет, не из-за совпадения своего имени с одним из главных персонажей. Там тоже есть старуха, есть молодой мужчина и девушка. Только Адам — это не Германн. Он проник в дом путем обмана, он пользовался любовью, как разменной монетой, он хотел узнать тайну. Думаю, Адам больше всего хотел бы забыть свою тайну, да и меня он не использовал, скорее пытался защитить.