Все началось с развода

Сейчас понимал, что лучше бы сдох от этого чертового удара старой винтажной лампой по голове.

Но я не сдох.

Я должен был как-то дальше разруливать ситуацию.

45.

Альберт

Гордей приехал на третий день после того, как я вышел из больницы."

"Й, да и что я там вышел из больницы, прокапали химчисткой, и все на этом. И сын приехал, долго смотрел на меня исподлобья, казалось, как будто бы осуждает.

Да нет, не казалось, осуждал, вёл себя демонстративно холодно и не вызывал трепет у него не мой взгляд. Не то, что я все-таки отец и владелец компании. Нет, нет, нет. Гордей сейчас смотрел на меня как на соперника, и во взгляде этом я видел себя. Того самого, который мог горло перегрызть оппоненту.

— Ты бы хоть извинился. — Произнёс сын, садясь в кресло напротив.

— За что? — я отодвинул бутылку и стукнул донышком по столу.

— За все, — ровно таким же тоном, скопировав меня, произнёс Гордей. — Я вообще не представляю какого черта ты так поступил с матерью?

Сердце застучало так громко и больно, что хотелось ребра раскрыть, вытащить этот ненужный орган, который столько проблем мне создавал, и положить в сейф под замок, чтоб никто не мог добраться.

— Тебя это не касается, это дело исключительно меня и матери.

А я понимал, что после такого шкуру с себя спустить хотелось, как я посмел вообще, я ведь даже не помню.

В памяти всплывали обрывки, как перехватил Аленку, дёрнул на себя. А потому что устал, потому что соскучился. Потому что это чёртово время в разводе, когда я считал, будто бы мне жена чего-то не додавала, а лишившись жизни, лишившись жены, вот тогда я действительно понял, что все у меня было.

И я сходил с ума.

Я приезжал к ней специально, чтобы посмотреть, потому что только смотреть мне теперь и можно было. Как же, мы в разводе, порядочные люди, дерьмо со дна не поднимаем, об стену чашки, тарелки не бьём, свадебные подарки не трогаем, мы же такие все порядочные.

Приезжал, смотрел на неё. И понимал, что скучал настолько сильно, что готов был псом у неё на пороге лежать, только бы получить горсточку тепла.

А пока женат был, казалось, что нифига мне Алёнка, не давала. Пока женат был, казалось, что поперёк стоит её самодостаточная гордость, я домой-то её посадил для того, чтобы спесь сбить, чтобы помягче стала, чтобы забыла о том, что принято на людях, а что нет. Потому что задрался работать рядом с женой. Хотел, чтобы дома сидела, встречала и смотрела на меня глазами полными благодарностей, и когда я заключал новый контракт нагибая всех конкурентов, приезжал и рассказывал об этом, она хлопала в ладоши и говорила, как сильно она мной гордится.

Аней.

Она даже сидя дома умудрилась каким-то образом выкрутиться и сделать так, что я снова ушёл по барабану. Снова мои победы были недостаточно ценны для неё.