Все началось с развода

Когда дверь за сыном закрылась я вдруг поняла, что мне хотелось бы увидеть Альберта и заорать на него о том, что это его грех, это его ответственность, и то, что он не имеет права так поступать, он должен сам поехать забрать этого ребёнка.

Сам растить его. Сам воспитывать. И никакие полумеры здесь не нужны.

Но я сидела, вытирала заплаканное лицо запястьями. А потом, дойдя до отчаяния медленно встала, прошла к выходу, схватила ключи от машины.

Я выехала из посёлка и долгое время кружила по центру, по всем этим развязкам, по уводящим вниз-вверх перекресткам, стояла на светофорах, вытирала слезы.

Чего искала?

Не приключения же на задницу, а успокоение.

Чего хотела?

Забвения.

Та самая граница, которая отделяла меня от полного равнодушия никак не хотела рушиться, я в неё долбилась со всей силы, рассекала кожу на костяшках пальцев кровь.

Только чтобы ничего больше не чувствовать к нему.

Чертова четверть века рядом с ним.

Даже когда все было дерьмово, с запахом мандаринов, с переплетёнными между собой нашими венами."

"Я остановилась на площади.

Вышла из машины.

Кружили перед глазами фонари, которые скалились почти по-человечески безумным, ядрёно-жёлтым светом.

Прохладный ветер ночи кусал за плечи.

Я вытирала глаза раз за разом.

Не понимала, что мне делать.

А телефон, почти как живой, вибрировал все сильнее и сильнее.

На экране был его номер.

— Алёна, Алёна, — встревоженно произнёс в трубку Макс, — там у вас все в порядке, Даня всех знакомых поднял.

Я облизала губы обветренные.

— Я в центре. На площади гостиного двора, приедь, пожалуйста.

Та самая граница пошла трещинами.

Вот что могло её разбить, вот что могло её сдвинуть. Вот что надо перешагнуть для того, чтобы не было пути назад.

Я же не хотела никакого пути назад.

Я же для него умерла, когда он сказал, что там у него любимая женщина, а со мной…

Просто так жил последние годы.

Но наверное, я для него умерла ещё, ещё раньше.

И так саднило в груди, так давило, что фонари прекращали кружить перед глазами.

Я на негнущихся ногах опустилась на бортик фонтана.

Подтянула колени к груди.

— Ален, Алёна, — хрипло произнёс со стороны сквера мужской голос. — Ален!

Я подняла заплаканное лицо.

Макс бежал с парковки.

Запыхавшийся.

Аленочка, милая Аленочка, бей стену, сноси границу.

Пути обратно не будет.

Всего один шаг.

Аленочка, пожалуйста, бей стену.

— Тебе что-то надо от меня, — сказала я когда Макс добежал, остановился, перехватил меня за плечи, заставил посмотреть в глаза. — Так бери не что-то одно, а забирай все, с моей болью, с моими слезами, с моим внуком. Забирай с тем, что я в разводе с мужчиной, которого любила четверть века. Если ты так настроен —забирай все сейчас. Забирай, Максим! Забирай!

И горячие пальцы проходились по лицу, вытирая слезы.