Все мы грешные

Он стоял в одной компании с мэром столицы, с двумя министрами из российского правительства. Высоко забрался, друг, высоко. Мысль об этом льстила ему.

И тут его взгляд коснулся молодой женщины в вечернем костюме. Минимум косметики, из драгоценностей одни лишь бриллиантовые сережки. Все просто. Но эта простота кажущаяся, она стоит больших денег.

Женщина была по-настоящему красива. Перед ней невольно расступались.

Появилась она, видно, только сейчас. Иначе он увидел бы ее раньше. Ее просто невозможно не заметить.

Она медленно пробиралась через зал, шла легкой грациозной походкой знающей себе цену женщины. Ее узнавали, к ней подходили, чтобы засвидетельствовать свое почтение, кое-кто заискивающе улыбался. Видно, она далеко не последний человек в мире крупного бизнеса. Она госпожа в самом полном смысле этого слова. Из сильных мира сего. Но на лице ни тени гордыни, чванства.

Ее лицо... Он видит ее впервые, но уверен, что видел уже не раз. Ее глаза, ее волосы, ее губы. А эта улыбка...

Нет, этого не может быть! На какое-то мгновение Антон перестал верить в реальность происходящего.

Настя?.. Настя. Настя!

Да, это, без сомнения, она.

Часть 3

Глава 1

1

Капитан Костоглодов. Александр Макарович. Так звали его когда-то. А что сейчас? «Петух», «петушара».

И все «петушиные» мучения из-за нее, из-за Леночки, целки долбаной.

Ходила все по двору, малолеточка хренова. Все голыми ляжками светила. Только глянешь на нее, так никаких сил терпеть уже нет. Ну, вот и доигралась девочка. Подловил он ее как-то вечером, затащил за гаражи. Она барахталась у него в руках, вырваться все пыталась. Но он держал ее крепко. И закричать все норовила. Но он был начеку, его ладонь плотно обжимала ее рот.

Увидел его какой-то хрен, поднял хай, а тут и милиция, как на заказ. И хоть генералом будь, хоть министром, ничего не поможет. Короче, скрутили его и в «луноход».

А через пару месяцев он оказался на скамье подсудимых. И суровый приговор: девять лет в колонии строгого режима.

Обычно ментов, даже из бывших, ссылают в особую колонию, в тринадцатую. А тут об этом как будто все забыли. И загремел он на общую «свалку».

И пошло, и покатилось все по наклонной плоскости. «Отпетушили» его еще на этапе. И Сашенькой нарекли. Прилепилась к нему эта кликуха на веки вечные. Ничем ее теперь не смыть. Жить хочешь, подставляй тогда свое «очко» каждому встречному-поперечному. А зэки, оголодавшие без баб, редко когда оставляли его в покое.

Годы на зоне сплелись в его сознании в один адский клубок кошмара. Он не жил и даже не существовал. И если бы не злоба на оставшийся за «колючкой» мир, он бы давно наложил на себя руки. Эта злоба давала ему силы стерпеть все ужасы его петушиной жизни. Он верил: придет когда-нибудь тот час, когда он еще раз столкнется с Леночкой на узенькой дорожке.