Все меняется

Саймон знал, что Невилл вообще ничего не покупал, просто завернул вещи, которые надарили ему в редакции газеты богатые клиенты: филе копченого лосося, две коробки баснословно дорогих шоколадных конфет, бутылку шампанского и еще одну, с абрикосовым бренди, флаконы туалетной воды от «Флорис» и «Пенхалигон», ежедневник от «Смитсон», дорожные часы в футляре из питона и, наконец, с полдюжины галстуков от «Флоренс» – сам он их никогда не носил. Столько дорогих подарков, а он ни гроша не потратил, с завистью думал Саймон, мысленно перебирая собственный жалкий вклад: носки для отца, крошечный шифоновый шарфик для Джемаймы, батончик «Марс» для Лоры (потом он купил по такому же и всем остальным детям), флакончик с надписью «Лавандовая вода» на этикетке, но пахнущий чем-то совсем другим, – для тети Рейчел… Всем перечисленным он разжился в «Вулвортсе», и на этом его деньги кончились. Ладно, его чувство неловкости заглушит холодная индейка и все то вкусное, что к ней прилагается. А когда дело дойдет до новогодних обещаний, он примет решение разбогатеть до неприличия, чтобы в следующем году приготовить всем подарки вроде меховых шуб и автомобилей, а может, и одного-двух самолетов, чтобы все изумились, а он стал всеобщим любимчиком. К обеду он явился в приподнятом настроении. Приятно было в точности знать, как все сложится дальше, когда впереди настолько жизнеутверждающее событие, как рождественское застолье.

* * *Предполагалось нечто знакомое с давних пор – вроде вчерашней индюшачьей ножки, попыток спрятать под объедками начинку из каштанов, кому-то не хватило хлебной подливки, у детей только и разговоров, что о никудышных подарках, Лора расплакалась, потому что ее индейский головной убор с перьями свалился к ней в тарелку (а в прошлом году была корона из золотой бумаги с поддельными драгоценными камнями) – все то же старье."

"Но нет, ничуть не бывало, потому что Невиллу, поднявшему глаза от своей тарелки, предстало – точнее, ошарашило его – видение такого совершенства, такой изумительной красоты, что он надолго оцепенел, как будто его оглушили или ударили ножом в сердце.

По прошествии неизвестного количества времени он осознал, что не дышит, потом забеспокоился, как бы кто-нибудь не заметил, что с ним стало. Эта дымка, окутавшая тех, кто сидел по обе стороны от нее, наконец рассеялась, и он увидел Саймона и одного из близнецов. Обвел взглядом стол, но все были заняты едой и разговорами. Единственным человеком, насчет которого он сомневался, оказалась Сид, сидящая наискосок: в тот момент (или когда он еще не дышал?) она встретилась с ним взглядом и улыбнулась – украдкой, словно у них имелась общая тайна.

Он всегда был скрытным.