Все меняется

 – Но невольно отметила, что два ответа не сочетаются друг с другом. – Он уехал надолго, на целое лето, куда-то на юг Франции, и, кстати говоря, даже не пишет. Потому я и расстроена немножко.

– Хорошо, что ты с нами, – сердечно произнес он. Он же ничего не заметил, подумала она.

– Боюсь, быть любовницей гораздо труднее, чем иметь ее, – добавил он. Значит, кое-что все-таки заметил, стало ясно ей.

Через десять дней ее отвезли в аэропорт Ниццы, откуда она улетала домой. Сама она считала, что ее вышвырнули. Диана просто не желала повторения двух ночей в отеле с его баснословно дорогой едой и заявила, что на заднем сиденье не хватит места для Сюзан, всего багажа, да еще и Луизы. Отец дал ей денег, чтобы она купила себе духи в аэропорту, она отыскала свои любимые «Беллоджа» от «Карон», и они порядком сгладили впечатление.

В самолете она приняла ряд решений, начинающихся с «никогда»: никогда больше не ездить на отдых вместе с Дианой, никогда не ходить к ним на ужин, никогда не встречаться с отцом в ее присутствии. Все они казались вполне разумными, но от них ей стало грустно.

Рейчел и Сид– Айлин спрашивает, не хочешь ли ты пообедать в саду.

– А ты?

– Если ты согласна.

– Хорошо, как скажешь.

Все это утро, как и всю неделю после похорон, Рейчел писала письма, писала и часто плакала. Столько людей написали, говорила она, – уверяли, что похороны были прекрасными, или выражали сожаление, что не смогли присутствовать. Ей казалось, что она обязана ответить всем, но это не могло не сказаться на ее самочувствии, почти рассерженно думала Сид. Лицо Рейчел по-прежнему было бледным и осунувшимся от горя и недосыпа. Свежий воздух пошел бы ей на пользу, а после обеда она уговорила бы ее отдохнуть. После чая можно было бы прогуляться. Сид самой до сих пор нездоровилось, но она допила чудодейственные таблетки и не сомневалась, что идет на поправку. Она должна выздороветь – хотя бы для того, чтобы Рейчел перестала нянчиться с ней и тревожиться.

Выдался еще один дивный день с воздухом, полным лаванды, пчел и роз. Бабочки слетались к буддлее, которая только начинала цвести. Какой все это могло быть идиллией, если бы только…

За обедом, холодным цыпленком, салатом и малиной, обе уговаривали друг друга есть как следует – почти без толку. Но Сид как-то сумела влить в Рейчел бокал хереса, и он возымел некоторый эффект. Сид не терпелось обсудить их будущее, но Рейчел отвлекали мысли о том, как ее братья намерены поступить с Хоум-Плейс, и в итоге почти все время они только об этом и говорили. Хью, несомненно, хотел сохранить дом, и Руперт наконец решил, что и ему хочется того же самого. Эдвард ясно дал понять, что он против, и поговаривали, что он просто передаст свою долю остальным.