Все лики любви

Поднялся с колен и, не спрашивая, подхватил ее под локоток, поднял, обнял другой рукой за талию.

– Я же не падаю, – попыталась высвободиться из его рук Верочка.

– Голова кружится? – строго не то спросил, не то напомнил он.

– Да, я как-то забыла… – призналась она, чувствуя, что голова действительно кружится и пока ощутимо так.

– Вы куда? – спросила подошедшая Марина.

– Отвезу пострадавшую домой, – оповестил Бармин.

– Очень хорошо, – одобрила фельдшер, и, слава богу, напутствовать не стала.

Вера остановилась у передней пассажирской дверцы шикарного джипа, которую распахнул перед ней Бармин, в неком замешательстве и забираться внутрь не торопилась, с опаской посматривая на светлое кожаное сиденье.

– Ты чего? – не понял он, уже успев дойти до середины капота, чтобы занять водительское место.

– Я вся в саже, причем она какая-то жирная, и воняет от меня… – поделилась своими сомнениями Вера, – я тебе сиденье испачкаю.

– Вер, ну что за фигню ты несешь? – вернулся он к ней. – Ну, испачкаешь, и хрен с ним, в салоне вымоют. Садись!

И приподняв под мышки, почти затолкал девушку строптивую в машину, и дверцей хлопнул, и быстро обежал капот, сел на свое место и завел мотор.

– Сейчас кондиционер посильнее сделаем, тебе полегче станет, – пообещал Егор и спросил: – Ты все так же с Милой живешь, на этот адрес тебя везти?

– Да, – односложно ответила она, внезапно почувствовав, что сейчас может расплакаться от такой его заботы.

Просто это оказалось так неожиданно! Она, пока дышала с ингалятором, прикидывала в уме, как домой добираться, и поняла с тоской тяжкой, что мобилизоваться надо, рано распускаться пока, еще ехать и ехать, грязной, мокрой, потной, измотанной, не обращая внимания на людское любопытство, а тут Егор, и это его внимание…

Вера сглотнула, еще раз сглотнула сухим горлом, пытаясь загнать предательскую слезливую слабость назад. Бармин, не отрывая взгляда от дороги, нащупал в кармане дверцы бутылку воды и протянул Верочке.

Как он понял? Ведь не видел же, что она со слезами борется?

Вера взяла воду, кивнула благодарно, не в силах говорить, открутила крышку и сделала несколько жадных глотков.

– Спасибо… – прохрипела она.

– Сильно испугалась? – повернувшись к ней, вдруг спросил Егор как-то нежно, с искренним сочувствием.

Она помолчала, посмотрела на него, отвернулась, перевела взгляд на дорогу, не хотела говорить. Ни ему, ни кому другому, перед глазами так и стояли, как кадры кино, картины одна страшнее другой, и все-таки призналась:"

"– Сильно, – снова помолчала. – Не сразу. Наш вагон спас один замечательный человек, он встал на сиденье и взял руководство на себя, и так психологически верно руководил, что люди сплотились и помогали друг другу. Он нас по-настоящему спас.