Все лики любви

Коса поехала по спине и свалилась вперед, Вера успела перехватить ее, чтобы она не разметала фигурки, откинула назад на спину и выпрямилась.

И в это момент почувствовала, словно спину окатили кипятком! Это было настолько странное чувство, что она сразу напряглась внутренне и прислушалась к себе – спина горела, а ощущение было такое, словно ее прожигали взглядом, и Вера стала поворачиваться.

* * *Исчезло все окружающее, а Егора и его неизвестную женщину поместили в мир, где время течет по своим законам – она медленно поворачивалась, а он, преодолевая сгустившееся пространство, делал медленный шаг ей навстречу."

"Ему казалось, что у него остановится сердце – он уже видел ее ушко и край щеки, вот и носик и часть брови, вот уже не размытый и исчезающий, а настоящий профиль появится сейчас, и дальше, она поворачивается дальше…

И в этот момент он вдруг отчетливо понял, что прозрел! Что это не могла быть никакая другая женщина, никогда! Никакая! Никто, кроме Веры! Еще не увидев ее лица, не узнав, потому что испытывал огромное потрясение, мешавшее узнаванию, но раньше, чем увидел, он это понял!

* * *Вера повернулась и увидела перед собой Егора.

И внутри нее словно что-то оборвалось – в этот момент у него было такое выражение лица!!

И мука, и боль, и нечто настолько возвышенное, одухотворенное, что невозможно описать, и, наверное, перенести почти невозможно!!

Вся ее любовь, вся боль и страдание рванулись ему навстречу – прижать, защитить, разделить, прикрыть от силы испытываемых чувств – от всего, что бы с ним ни случилось!

Но она не могла сдвинуться с места, хоть вся ее сущность и душа устремились к нему.

– Егор… – только и смогла прошептать Вера.

А он рванул к ней, подхватил, оторвал от земли и прижал с силой, в которой не отдавал себе отчета! Прижимал и уткнулся в ее волосы лицом, и вдыхал, вдыхал запах живой, родной, ЕГО женщины!

Они так и застыли на какое-то время.

А сопровождавшие Егора мужчины, не сговариваясь, встали вокруг них плечо к плечу, прикрывая этих двоих от пустого людского любопытства и от чужой злобы-зависти.

– Что случилось? – прошептала ему в ухо Вера.

– Ничего, – придушенным голосом ответил Егор, продолжая прижимать ее к себе, – теперь все хорошо. Теперь все правильно. Так, как должно быть.

И Вера отчетливо услышала в его голосе слезы. Повернулась под его ладонью, прижимавшей ее голову к своему плечу, и поцеловала в шею. И еще раз поцеловала.

– Ты говоришь загадками, – щекоча губами кожу на его шее, сказала Вера.

– Я потом тебе все объясню, – пообещал Егор и отстранился ровно настолько, чтобы увидеть ее лицо. – Ты приехала.

– Я приехала, – подтвердила Вера, неотрывно глядя в эти стальные серые глаза с мягкими синими крапинками. – И это очень странно.