Все лгут

А когда она закончит со мной, то отправится домой, к своей семье, или к своему коту, или к своим романам, а мы останемся сидеть здесь, в нашем красивом, но захламленном доме, так ничего и не выяснив.

Мы станем пленниками неопределенности.

– Вы что-то нашли? – спросила я."

"Анн-Бритт отложила ручку и слегка одернула вязаный свитер, который был ей тесноват в груди.

– Мы обнаружили ряд предметов на скалах. И в воде. В данный момент я больше ничего не могу вам сообщить. Но Ясмин мы не нашли.

– Она могла убежать, – предположила я.

– У нее были причины?

Я задумалась, и задумалась надолго. Что мне было сказать? Что я могла сказать? Что было лучше для Ясмин, для Самира, для моей семьи?

– В последнее время она была сама не своя.

– Что вы имеете в виду?

Я попыталась сделать глоток кофе, но руки так сильно дрожали, что чашку пришлось поставить.

– Она отгородилась от нас. Установила замок на свою дверь. А еще… она похудела. Она и так была худой, так что…

Я не закончила фразу.

– Депрессия?

– Может быть.

– Возможно, с ней что-то произошло?

– На самом деле я не знаю, – солгала я. – Я склоняюсь к тому, что это подростковые проблемы, понимаете?

– Нет, не понимаю. Расскажите подробнее.

Я вздохнула.

– Она устала от школы. Очень устала. Кажется, у нее произошла размолвка с парнем, но я точно не знаю. Она никогда не стала бы со мной делиться. Вам лучше спросить Самира.

– Ее парень, – помедлив, проговорила Анн-Бритт. – Это Том Боргмарк?

– Да.

– Что он за человек?

Я задумалась. Тома я знала с младенчества – несчетное количество раз оставалась у него в няньках. Меняла пеленки, утешала и качала перед сном.

– Он замечательный молодой человек, – наконец ответила я, выделяя каждое слово.

Ручка Анн-Бритт снова заскрипела по бумаге.

– Исходя из чего вы делаете такой вывод?

– Я живу здесь с рождения. Мой папа работал садовником в усадьбе Кунгсудд. Он…

– В усадьбе? – переспросила Анн-Бритт.

– Да, в прошлом наш дом был ее частью, но в шестидесятых родители его выкупили. Когда папа умер, мама переехала в квартиру, а я осталась жить в доме. Как бы там ни было, Тома я знаю целую вечность, так что могу за него поручиться. Он хороший мальчик.

«Может быть, слишком хороший для Ясмин», – подумала я, но, разумеется, ничего такого вслух не сказала, потому что внезапно почувствовала, что женщина по другую сторону стола – та самая, с округлыми чертами и обманчиво мягкими интонациями, напомнившая мне маму, – вовсе не на нашей стороне.

– Хм, – произнесла она. – Мы побеседовали с Томом. Он был сильно возмущен.

– Он что-то знает о Ясмин?

– Нет. Вчера он работал допоздна в какой-то финансовой конторе в городе.

Я кивнула – это мне уже было известно.