Это всё ты

Медленно, нежно, чувственно, и, должно быть, уже бессознательно выводит большими пальцами на моих раскрытых и подрагивающих ладонях круги. Мурашки созревают где-то в районе запястий, проворно бегут под манжеты курточки и разносятся по моему телу колючим холодком.

– Ю… – протягивает Ян тихо и ласково. – Ты расстроилась из-за того, что мне предложили место в сборной? – спрашивает, как и всегда, прямо. – Хочешь, я откажусь? Доучимся. А потом как-нибудь…

– Нет, ты что?! – выпаливаю спешно, забывая о том, что еще мгновение назад с трудом сдерживала слезы. – Я очень рада за тебя, Ян! Соглашайся, конечно. Такой шанс выпадает далеко не каждому… И… Это ведь твоя мечта!

– Моя мечта – это ты.

Закусывая губы, пытаюсь сдержать рвущийся из груди всхлип. Но долго сдерживаться не получается. Сдавленно, со вздохом, выталкиваю эту тяжелую массу переживаний.

– Дело не в том, что ты уедешь в Киев, Ян… – шепчу отрывисто. – Я тебя буду ждать. Клянусь!

Изо всех сил стараюсь не проводить параллель с прощанием со Святиком, которое происходило в августе.

Нет. Это тут точно ни при чем!

С Яном совершенно другие отношения. Совсем другие чувства!

– Не в том? А в чем тогда? – допытывается терпеливо."

"– Папа с мамой звонили весь матч… А потом какие-то странные сообщения прислали… Мне как-то страшно домой идти… – к горлу подступает ком, но я сглатываю и, всячески пытаясь контролировать эмоции, выдергиваю руки из ладоней Яна, чтобы сжать ими его лицо и прижаться крепко-крепко. – Кажется, что мы больше не увидимся…

– Пиздец, Ю, – выдыхает приглушенно. – Давай, с тобой пойду.

– Нет! Так будет только хуже!

– Почему, Ю? Вот сейчас… Они тебе, блядь, что-то наговорят…

– А есть что? – толкаю на автомате. Просто пытаюсь справиться с тревогой логически. – Ну что они могут сказать, Ян? Мне, конечно, неприятно то, как папа с мамой думают о твоей семье, но… Это не влияет на мое личное отношение к вам.

– Давай я зайду, Ю, – настаивает Нечаев, будто не слыша меня. – Зайду и все им объясню.

– Нет, Ян, нет! Не усложняй. Я ведь лучше своих родителей знаю! Их нужно подготавливать постепенно. Нельзя просто поставить перед фактом. Сейчас вот… – сглатывая, тщательно подбираю слова. – Романа Константиновича оправдали. Со временем мама с папой привыкнут к мысли о его невиновности и пересмотрят свое отношение в целом.

Но как ни стараюсь, вижу, что раню Яна. Он, хоть и привык скрывать, что несправедливые суждения об отце его задевают, передо мной не выдерживает. Дернувшись, отворачивается. Вцепляется ладонями в рулевое колесо. Шумно переводит дыхание.

– Блядь, Ю… Ну вот… Блядь! – не сразу справляется с эмоциями. Из-за этого злится. А я вся сжимаюсь и покрываюсь мурашками. – Как прикажешь мне тебя сейчас отпустить?

Накрываю его ладонь своей.