Это всё ты

Запрокидывая голову, суматошно проводит ладонью по растрепанным волосам.

А у меня, едва различаю в свете фонарей черты лица Яна, за грудиной все приходит в какое-то аномальное движение. Сердце это безумие возглавляет, принимаясь скакать, словно бешеная животина.

Издалека вижу, как тяжело дышит. Его плечи вздымаются высоко и резко. Опадают, словно физически с них что-то валится. Какой-то груз, который не позволяет Нечаеву стоять ровно и неподвижно. Он дрожит, качается и выразительно хватает губами кислород, будто окружающего воздуха недостаточно.

– Зачет?

Лишь услышав голос Яна, замечаю, что он принял вызов и держит мобильный у уха.

Качнувшись, прислоняюсь лбом к холодному стеклу. Облизываю губы, сглатываю, делаю вдох и поднимаю свой телефон, чтобы приложить его к уху. Слушаю его рваное дыхание, свое толкаю в такт, но сказать что-то не получается.

– Принимаешь, Ю? – шепчет Нечаев.

– Да, – вырывается у меня вместе с новыми всхлипываниями.

Но при этом я улыбаюсь, прижимая к груди ладонь. И даже смеюсь!

Ох, если бы скрученную судорогами сердечную мышцу можно было вот так вот просто размять и расслабить.

– Выйдешь ко мне?

Тяжело вздыхаю.

– Нельзя.

Саму уже тошнит от этого слова. Не знаю, как Ян терпит.

– Ясно, – бормочет он. – Жаль.

– Не холодно? – спрашиваю, наблюдая, как крупные пушистые снежинки опускаются ему на волосы и на лицо. – Надень капюшон.

Он мотает головой.

– Нормально.

Зрительный контакт не разрываем, но в динамике образуется тишина.

– Хлопья летят наверх… – напеваю дрожащим голосом невесть откуда всплывший в голове текст. – Всюду магия и свет.

– Воу… Ты че тут одна? При-и-вет, пойдем на парад планет, – подхватывает Ян, согревая своим божественным тембром, словно пьянящий глинтвейн. – Ты пахнешь как первый ландыш… Я не буду срывать, во-о-о… Че там еще? Я не помню, – эти рассуждения тоже нараспев выдает, вызывая у меня смех. – Хочу целовать тебя снова и снова[16], во-о-от!

– Никогда не думала, что ты так красиво поешь.

– Бля… – роняет Нечаев и, как мне кажется, смущенно улыбается. – Умоляю, никому не говори, зай.

Снова смеюсь.

– Только если ты споешь мне что-то еще, – дразню его совершенно беззлобно.

– Я невозможно скучаю, – толкает он слишком ровно, чтобы сразу понять, что это песня. Вздыхает и прерывисто добавляет: – Я очень болен. Я почти умираю[17].

Только по словам узнаю.

– Я пошутила, – лепечу спешно. – Никому не расскажу, конечно. Обещаю.

Но…

Хулиган Нечаев вздыхает и продолжает:

– Ты сто пудов мое, по губам Майот, поцелуи мед, меня унесет… – дробный выдох. – Кхм… – шумный и решительный вдох. – Я просто идиот, что не забрал тебя сразу[18].

– Я-я-ян, – шепчу я. – Подожди, ладно? На футбольном поле, – тараторю неожиданно решительно.