Это всё ты

Как мне выпутаться из этой паутины боли?

Даже если предположить, что смогу полностью прекратить общение с Яном… Боже… Это ведь не облегчит мне жизнь. Проще терпеть поцелуи Свята не станет. Они будут вызывать отторжение и дальше. С каждым разом больше и больше. Да, я люблю его и не хочу ранить, но все мое естество против повторяющихся экзекуций. Сколько я еще выдержу? Кажется, что нисколько! Что-то важное уже разлетелось вдребезги.

Надо сказать ему, что больше мы не должны целоваться… Не можем быть вместе, как парень и девушка… Никогда не поженимся, потому как физическая близость с ним, Боже мой, совершенно точно уничтожит меня полностью!

Но как такое преподнести???

Когда понимаешь, что мама, папа, бабушка, сам Свят… Всех заденет мой эгоизм.

Страшно просто до ужаса. И вместе с тем впервые за долгое время я чувствую какое-никакое умиротворение из-за правильно принятого решения.

Разорвать отношения со Святиком – единственный выход.

У меня есть три недели, чтобы настроиться на разговор. Я обязательно придумаю, как сообщить эту информацию, чтобы не сильно ранить каждого."

"А пока… Мне нужен мой реактивный Ян Нечаев, чтобы отвлечься от всех тягостных мыслей, иначе я до утра себя сожру.

Юния Филатова: Ян…

Отправляю только это сообщение, когда замечаю, что на часах уже перевалило за полночь.

Черт… Будить его звонком я не осмеливаюсь. За прошлый раз стыдно.

И потом… Задыхаясь, резко сажусь, когда в голову ударяет мысль, что он снова может быть не один.

Благо не успевают разгуляться мои нервы, как прилетает ответ.

Ян Нечаев: Куда за тобой подъехать?

И знаете… В этот момент я позволяю себе заплакать. Потому что этим сообщением сказано все. Оно характеризует не только отношение Яна ко мне. Но и самого Нечаева, как мужчину.

Я в восторге от него. Я покорена им. Я его люблю!

Юния Филатова: Я выйду к футбольной площадке.

Ян Нечаев: Ок. Минут через десять буду.

Одухотворяющий шквал эмоций подбивает меня соскочить с кровати и быстро заметаться в сборах по комнате. Раньше я бы тысячу раз задумалась, что делаю. Но сейчас никаких шатаний в моем сознании нет.

Чтобы не шуметь в прихожей, одеваюсь в комнате полностью. Хорошо, что в шкафу хранятся новые зимние курточка и ботинки. Для них еще рановато. Но пусть лучше мне будет жарко, чем я стану рисковать, копаясь на выходе из квартиры.

И вроде крадусь, как мышка, но, едва удается открыть главную дверь, позади раздаются шаги.

От страха все внутри замирает.

– Ничего плохого, говоришь, не делаешь? – расстреливает сестра шумным шепотом прямо мне в спину.

– Я все решила… – сообщаю, не оборачиваясь. – Не осуждай меня. Я поговорю со Святом, как только он вернется. Прикроешь?

Следует долгая пауза, в которой я слышу, что Агуся дышит так же тяжело, как и я.