Все двадцать семь часов!

Некоторое время я колебалась, а потом спросила:

— Зачем вам это нужно?

— Любопытство и скука. Я живу очень давно, и мне интересно, как много фокусов может освоить необученный колдун.

— Но… А что, если я потом использую свои способности против вас?

В ответ на это мое предположение колдун захохотал:

— Вы просто не представляете, насколько малы ваши способности по сравнению с моими.

Тогда я согласно выдохнула:

— Да.

Соблазн оказался непреодолим.

— Вот и прекрасно. Тогда начнем сегодня и будем заниматься завтра.

— А послезавтра?

— А послезавтра я вас убью.

Порадовал…

Колдун сдержал слово и начал учить меня основам колдовства. Объяснял, как защититься и как совершать некоторые практические действия. С первым все было непросто. Защиты от мощных колдунов практически не существовало. Единственное средство — это соленая вода. Она может обессилить их на сутки и более, и поэтому близ нее колдуны не селились. А во всем остальном защититься можно было по мелочи.

С практическими действиями, наоборот, все было просто: стоит только понять принцип, который заключался в том, что нужно представить или увидеть вещь или явление, на которое хочешь повлиять, к которому хочешь потянуться, которое хочешь почувствовать или усилить.

Два дня пролетели как час, и вот однажды открылась дверь и зашел не колдун, а… наша посудомойка.

По сравнению с тем, что я видела в последний раз, девушка изменилась до неузнаваемости. Она как бы постарела и высохла, кожа на ее лице посерела и стала шелушиться. И раньше не толстая, она похудела еще сильнее.

— О боже! — прошептала я.

Вира, так звали посудомойку, усмехнулась:

— Что, я так ужасно выгляжу?

Я просто кивнула и добавила:

— Он питается от тебя.

Я не спрашивала, я утверждала. После того как колдун мне все объяснил на пальцах, я теперь воочию увидела, как это бывает на самом деле.

— Но почему не от меня? — недоуменно поинтересовалась я. — Или от Чандерса?

— От тебя нельзя: ты нужна ему полной. А у мужчины для питания плохая энергия. Теперь ваш знакомый болеет.

— Зачем вам это? — только и спросила я, с грустью смотря на молодую девушку, которая раньше была полна сил, а сейчас выглядит как покойница.

И ведь это она убила всех этих женщин.

— Любовницей Лагфорта была моя сестра, которая воспитала меня. А потом тот ее бросил — и она покончила с собой. Ничто ее не остановило, даже я, — так она его любила. А он даже не заметил ее смерти. — И она закрыла глаза, покачиваясь.

И я осознала суть Виры: она сумасшедшая, как и, скорее всего, ее сестра, которая из-за кратковременного романа на себя руки наложила.

— Но в чем виноваты все остальные женщины и я?

— Вы живы.

Больше я не знала, что сказать, а она, взяв меня под руку, повела к выходу.

— А ты смирная.