Все дороги ведут к тебе

Пошевелил пальцами на ногах, будто бы нарочно оттягивая время.

- Так почему? - наконец не выдержал он. И Чалый вдруг запоздало подумал о том, что понятия не имеет, как объяснить двенадцатилетнему мальчику все, что случилось. Разве он сможет понять? А простить? И достоин ли Александр прощения?

- Лия хотела уйти от меня. А я... не смог ее отпустить достойно.

- Я ничего не понимаю, - растерянно потряс головой ребенок.

- Я ей мстил. Запретив ей с тобой встречаться, я ей мстил.

- За что?

- За то, в чем, как оказалось, я был и сам виноват. За нелюбовь. За ее нелюбовь ко мне.

Саша растерянно кивнул. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но не произнес ни звука. Отошел к окну, повернувшись к отцу спиной.

- А мне... Мне ты тоже за что-то мстил?

- Нет! - Александр двумя стремительными шагами преодолел комнату и, обняв сына за плечи, прижал его к собственному боку. - Я не хотел твоей боли... Просто... ярость... она затуманила мозг, понимаешь? Этому нет оправданий. И я не оправдываюсь, не думай...

- Тогда... что же ты делаешь?

- Каюсь. Я каюсь перед тобой, сынок.

И снова в комнате воцарилась тишина. Такая страшная в своей наполненности невысказанным.

- Как прежде перед мамой?

- Да.

- Но она тебя не простила?

- Нет.

- Тогда почему она с тобой? - Сашкин голос зазвенел. Впервые с начала их нелегкого разговора. До этого он мужественно держался. Его сынок...

- Ты знаешь, что наши поиски донора не увенчались успехом... - начал издалека Александр.

- И?

- Я решил, что мы можем... можем его получить, если родим тебе брата... Или сестру.

- Кого получить? - едва слышно переспросил ребенок.

- Донора. Когда у нас родится малыш, его пуповинная кровь станет отличным донорским материалом для тебя. Самым лучшим материалом из всех возможных.

Губы Сашки задрожали, но он их упрямо сжал. Один в один, как это делала Лия. Их сын был очень... очень на нее похож.

- Получается, что если бы не моя болезнь, то ты никогда бы не позволил нам встретиться?

Чалый стиснул зубы, но все же кивнул. Он не хотел обманывать сына. И не хотел обманываться сам. Удивляло же его совсем другое. Точность, с которой Сашка отделял важное от второстепенного. Формулировки, которыми он оперировал, вопросы, которые задавал...

- Я не знаю, Саша. Это очень сложный вопрос. Но не буду врать, что осознание собственной вины ко мне пришло лишь недавно. Раньше... я вообще старался об этом не думать.

Сашка кивнул. Отступил от отца на шаг. Отстранился.

- Мне это не надо. Мне не надо... не надо этих жертв...

- Саша...

- Мне не нужен донор такой ценой. Если ты поступил с ней действительно так ужасно, как говоришь...

- Именно так я и сделал, только какое отношение это имеет...

Сашка не дал отцу договорить:

- Я не хочу, чтобы мама была с тобой... из-за меня. Не хочу... Должно быть, ты и правда совершил что-то ужасное. Иначе...