Все, что мы когда-то любили

Женщины трясли одеяла, выбивали подушки, в палисадниках стояли коляски с младенцами, слышались шум электропил, мычанье коров, блеянье овец. По полю отчаянно тарахтел старенький трактор.

Он глянул на часы – шесть утра. Жизнь просыпается. Впереди показался указатель с названием села. Что-то знакомое. А, это же вотчина полицейского царька, место, где вчера была свадьба. Свадьба… Как там она, принцесса Будур? Изломанная, измученная, перепуганная… Бедная девочка…

Ладно, все. Хватит. Чужая жизнь, чужие проблемы. Ему бы со своими разобраться.

В сентябре должна быть халтура – школа, детские садики. Свадьбы. Ну это уж жирный кусок.

С Милкой надо встретиться, подкинуть деньжат. А их почти нет… Значит, займет. Хорошо бы поделиться Тамиными дарами с Алкой, завести им с Милкой вкусностей.

Съездить на кладбище к маме и бабуле, покрасить оградку – три года не красил, позор. Послать подальше Лолиту. Окончательно и бесповоротно. Грубо и доходчиво.

Залечить дырку в зубе – он потрогал ее языком.

Да, купить осенние ботинки – старые протекают.

Сдать в химчистку зимне-осеннюю куртку.

Съездить к ребятам в гараж, посмотреть, что с машиной. Наверняка надо что-то подделать.

В общем, дел навало2 м, как говорит приятель Гришка. Вот именно навало2 м. А он о чужой невесте. В смысле жене.

И он прибавил газу, чтобы поскорее проскочить знакомое село. Чем скорее все это вылетит из головы, тем лучше.

Он выехал из села, проехал еще минут двадцать, вдруг перед ним, как черт из табакерки, выскочила худая фигурка подростка в джинсах и кроссовках, в большой, явно с чужого плеча, широкой майке и в бейсболке.

Журавлев резко затормозил, громко выматерился и, высунувшись в окно, заорал:

– Тебе что, жить надоело?

Подросток сделал шаг к машине, открыл дверь и плюхнулся на пассажирское сиденье.

От такой наглости Журавлев обалдел. И тут же увидел, что это не парень, а девушка – за спиной у наглячки болталась толстенная, распушившаяся коса.

Молчали.

– Ну? – Журавлев смотрел перед собой. От неожиданности и злости тряслись руки. – Ну и что дальше? Тебе пора выходить.

Девушка сорвала бейсболку и уставилась на Журавлева.

– Вы меня не узнаете? – тихо спросила она.

Он повернул голову.

– Это… вы? – спотыкаясь, произнес он. – В смысле ты? Вчерашняя невеста? Кажется, Лале?

Кивнув, она опустила голову.

– Я…

Журавлев заерзал на сиденье.

– Прости, но что это значит? Ты вроде… – И, окончательно растерявшись, он замолчал.

– Я сбежала, – прошептала она, натягивая бейсболку, – рано утром сбежала. Пока все спали. И этот спал. Почти до утра его не было. С дружками напивался. А под утро пришел. Упал в кровать и захрапел. Свинья, – зло сказала она, – мерзкая, жирная, потная и вонючая свинья.

Журавлев присвистнул.