Все, что мне надо

И вот это всепоглощающее чувство безопасности, абсолютной, мощной, именно оно возбуждает до невозможности.

Я смотрю на него, спокойного, настолько уверенного в себе, что ему не требуется никаких дополнительных девайсов для подтверждения своей крутости.

И, черт, возбуждаюсь! В животе становится каменно и тянет, в глазах томность, в груди – тяжело.

Мамочка… Я же его изнасилую сейчас!

Но Зверев, со свойственным ему железобетонным мудачизмом, принимает решение сам. Как всегда.

Подхватывает меня под бедра, лениво сажает на себя.

Смотрит, слегка насмешливо и понимающе. И я его за этот все понимающий взгляд прибить готова!

И трахнуть.

И потому я тянусь к его губам первая, исключительно для того, чтоб стереть эту мерзкую самодовольную усмешку с его лица.

Тянусь, он перехватывает инициативу и прижимает к себе, сразу засовывая мне в рот язык, заставляя задохнуться и выгнуться в его лапах.

Ох, е-мое!

Это невыносимо!

Нельзя так целовать, чтоб сразу в голове – мрак и сумбур! За это наказывать надо! В тюрьму сажать!

Он делает шаг вперед и прижимает меня к стене прихожей. Не отрываясь от губ, нашаривает нижнее белье, дергает, разрывая тонкий шелк ко всем чертям. Еще пара мгновений – возится с ширинкой своих брюк.

Я за это время только и успеваю, что с ума сойти от напора. Держусь за крепкую шею сильно сжимаю руки, отвечаю на поцелуй, позволяя себя практически иметь в рот. Это нисколько не нежно, но мне и не надо сейчас нежности.

В голове только «хочу-хочу-хочууууу», причем, именно так, с волчьим подвыванием в конце.

Он отрывается от моих губ и , не делая перерыва даже на вздох, вгрызается в шею до боли. И одновременно входит одним сильным движением.

И я кричу. От легкой боли в шее и мощной заполненности внизу. Это просто разбивает меня на куски, я теряюсь, схожу с ума. И от необходимости продолжения в том числе.

А мой мучитель, проклятый властный мудак, неожиданно замирает. Дышит мне в шею, его член чувствуется остро и горячо внутри, он, как будто, еще больше становится. Я протестующе хнычу и пробую сама двигаться, крепче сжав его талию ногами. Не зря же столько лет в спорте. Могу выжать из своего тела тот максимум, что нужен мне именно сейчас!

- Да не трепыхайся ты, Дарья Викторовна, - хрипит Зверев и лениво усаживает меня плотнее.

На член.

Так, что я вскрикиваю опять и несдержанно шепчу : «Блябляблябля…»

- Какая плохая девочка, - смеется он, тепло и мягко прикусывая кожу на шее, - матом ругаешься… С какими-то пидорами обжимаешься…

- Саша – не пидор! – выдыхаю я, и тут же понимаю, что зря я это сказала. Я, как бы, не в том положении, чтоб разговаривать о бывшем любовнике.

- Да? – Он отрывается от меня, смотрит в глаза, зрачки расширены, взгляд бешеный.