Все было не так

— Мне реально страшно представить, с каким букетом заболеваний родится этот ребёнок. Это же на всю жизнь, Лина. Представляешь? Вместо салонов красоты, вечеринок у бассейна и ночных клубов тебя ждут бесконечные больницы, лекарства, памперсы, реабилитационные центры.

— Прекрати! — возмущённо швыряет мне в спину заколку.

Не оглядываясь, грустно улыбаюсь.

Я не жестокий. Просто отлично понимаю, что Ангелина Соболева — совсем не та женщина, которая способна пройти через такое. Она избалована и эгоистична. В её словарном запасе есть только: «Я хочу».

— Я готова. Но мы едем к моему врачу.

— Нет, — оглядываюсь.

Становится смешно. Платок, большие тёмные очки. Кто-то пересмотрел шпионских фильмов?

Даю ей ещё пару минут на то, чтобы застегнуть босоножки на невысокой платформе.

Спускаемся вниз.

— Мы поедем на байке?

— А ты не знала, что у меня нет машины?

Отдаю ей свой шлем. Жду, когда усядется. Впивается мне в торс всеми десятью пальцами, когда я дёргаю байк с места.

Не удержался.

Дальше, правда, еду аккуратно. Хрен знает, вдруг и правда залёт. Ясю бы вообще на мотоцикл не посадил, а эту…

Выдохнув, сворачиваю в одну из улиц и останавливаюсь возле реабилитационного центра для детей с синдромом Дауна.

— Зачем мы здесь? — прочитав вывеску, Ангелина бледнеет ещё сильнее.

Забрав у неё шлем, киваю, чтобы шла вперёд.

— Я туда не хочу, Гордей, — врастает ногами в тротуар.

— Я спать с тобой не хотел. Тебя это остановило? — рыкнув на неё, дёргаю за локоть и тащу за собой.

Встречаемся с женщиной, организовавшей этот небольшой частный центр, существующий только на спонсорские деньги и средства родителей. Она проводит нам экскурсию, знакомит с детьми. Ангелина всё глубже уходит в себя.

— Спасибо большое, — благодарю владельцу. — Вы невероятно сильная.

— Наши дети делают нас сильнее, — улыбается она.

Вывожу пошатывающуюся Соболеву за территорию центра. Кажется, я только что сломал её идеальный мир и по второму адресу мы уже не поедем. Ей хватит.

— А вот теперь в клинику, — сам надеваю на неё шлем.

Она всю дорогу молчит. И в клинике тоже молчит. Только край кофты комкает и ломает свои длинные ногти.

— Калужский, вы? — к нам выходит медсестра.

Запись на моё имя.

— Да.

— Можете заходить.

Поднимаюсь с диванчика. Вопросительно смотрю на Соболеву.

— Стой, — она цепляется за штанину моих джинсов. — Не надо, — качает головой. — Нет никакого ребёнка. Я просто не знала, как ещё тебя удержать. А ты… ты… — из-под очков стекают слёзы. — Нет, я не хочу таких детей. Я не готова. Я не смогу… — быстро шепчет она. Как они с этим живут? — стянув очки, поднимает на меня совершенно растерянный взгляд. — Гордей, отвези меня домой.

— Нет. Сначала мы убедимся в том, что ты снова не лжёшь мне.