Все было не так

Давай чаю попьём на балконе? Там такое солнце сегодня! — решаю поднять нам обеим настроение.

Убегаю на кухню. Ставлю чайник.

В дверь звонят, и моё сердечко берёт разгон, взлетая к весеннему небу и падая в живот. Нервно колотится там, рядом с малышом.

Открываю и тону в сладком запахе огромного разноцветного букета. Кусаю губы, чтобы не улыбаться.

— Ты чего не в кровати? — спрашивает родной голос, отзываясь во мне одновременно болью и радостью.

— Я чай хотела сделать, — забираю у Гордея букет.

Стягивая с пяток кроссовки, он поддерживает цветы одной рукой. Тяжёлые.

Откладываем их на обувницу. Смотрим друг на друга. На лице ссадина после вчерашней драки. Взгляд уставший. Тёмные волосы смешно взъерошены после шлема. У меня пальцы покалывает от желания его обнять.

Гордей берёт меня за руку, подносит к тёплым губам и целует каждый пальчик, не переставая смотреть в глаза. Каждое прикосновение как удар тока в позвоночник. Тело наполняется множеством электрических разрядов, покалывающих разные участки кожи.

— Ненавижу тебя, Калужский! — не выдержав, делаю шаг к нему и обнимаю за шею, скользнув ладошкой по открытому участку горячей, успевшей загореть кожи. Вожу подушечками пальцев по коротко стриженному затылку.

Отмерев и выдохнув, Гордей бережно обнимает в ответ. Осторожно, но крепко прижимает к себе, зарываясь носом в волосы. Я чувствую его напряжение. Слышу, как он скрипит зубами, пытаясь справиться с эмоциями.

— Мне всё ещё больно, слышишь? — шепчу ему в ухо. — Мне невыносимо больно!

— Я знаю… — глухо отвечает он. В каждом звуке сожаление и чувство вины. — Люблю тебя, — хаотично возит губами по моим волосам.

— И я тебя, — хлюпаю носом, стараясь не плакать. — Мне очень страшно, Гордей.

— Мне тоже, малышка, — сильные руки крепче сжимают меня в кольцо. Скользят выше. Горячие ладони обнимают лицо. — Прости меня. За ублюдка-отца. За то, что у меня не хватило ресурсов защитить нашу семью. За твои слёзки. За то, что не был рядом, когда ты узнала о нашем ребёнке. Я бы хотел… — грустно улыбается он.

Я бы тоже очень хотела, чтобы Гордей был рядом в такой важный момент моей жизни. Думала, он будет держать меня за руку на первом УЗИ, когда мы будем готовы на расширение нашей семьи.

Он мягко отстраняется. Опускается передо мной на колени. Кладёт ладони на бёдра и притягивает к себе, прижимаясь губами к животу.

— Папа и тебя уже очень любит. Слышишь? — шепчет он, обдавая горячим дыханием кожу прямо через футболку.

Зарываюсь пальцами Гордею в волосы. Массирую голову, а он ластится щекой к моему животу и слегка толкается макушкой в ладонь.

— Не гони меня, — поднимает на меня умоляющий взгляд.

Встаёт и так целует, что у меня в животе разом просыпаются все бабочки. Им становится тесно. Они щекочут кожу и почему-то щиплют нос.