Третий всадник мрака

"

"Ирка заметалась, хлопая крыльями, и опрокинула коляску. Это была катастрофа. Ирка моментально сообразила, что поднять коляску и натянуть крыльями плед она не сможет. Крылья мало созданы для подобной работы. Их призвание – в полете. Для того же, чтобы вновь принять человеческое обличье, нужно полностью завершить превращение. Магия не терпит бессмысленных усилий и нецеленаправленных движений. Ей нужен результат, а не хаос переменчивых желаний. Только так, по законченному кругу, побыв хотя бы минуту лебедем, можно превратиться обратно в человека.

Бабаня вошла в коридор и, бодро болтая о чем-то (она всегда входила в квартиру уже говорящей, на середине фразы, точно еще на лестнице начиная песнь опеки), заглянула в комнату.

– Опять этот театральный заказ влез! Вообрази: ищу я сегодня подкладку для кафтана маркиза Карабаса. И вдруг понимаю, что только что машинально пристрочила ее к плащу, за которым должны вот-вот прийти… ОЙ! Да что же это! – вскрикнув, Бабаня метнулась к коляске и остановилась рядом в тревожном недоумении. – Ты как? Не ушиблась, нет? Точно? Ладно, спокойствие! Пум-пум-пум… Сколько можно твердить одно и то же: жди меня, и я вернусь, только очень жди!.. Пум-пум… «Пум-пум» – если ты еще не понимаешь, это на языке бабушек плохие слова!

Дальше Ирка увидела, как, пытаясь шутить, Бабаня поднимает с пола пустую коляску и разглаживает плед. При этом шея ее наклонена так, словно за нее кто-то держится.

– Опять полезла провода поправлять? А что, без ковыряний компьютер никак прожить не может? – говорила она, обращаясь к коляске и не замечая Ирки с лебедиными крыльями, стоящей в каком-то шаге. Стоящей абсолютно на виду, под большой лампой и даже отбрасывающей тень, что доказывало полную ее материальность.

Ирке стало жутко. Она хотела бы ответить Бабане, но ответить было невозможно. Ее шея уже вытягивалась, а из горла вместо человеческого голоса могли вырваться лишь скрипучие птичьи звуки.

– Ты ела? – продолжала Бабаня.

Ирка не услышала ответа, но Бабаня его услышала. Во всяком случае она с укором уставилась на коляску.

– Ну, разумеется! Самой разогреть, естественно, руки не доходят!.. Мне что, тебя с ложки кормить? Стыдно! Взрослая уже девица! Пум-пум тебе от меня!

Продолжая ворчать, Бабаня отбуксировала пустую коляску на кухню. Затем вернулась и выключила свет. Ирка-лебедь осталась одна в темной комнате, где уличный фонарь отблескивал в никелированных поручнях. Из кухни доносился голос Бабани. Она беседовала с пустой коляской, за что-то журила ее, в чем-то убеждала и абсолютно не ощущала отсутствия Ирки.

«А нужен ли людям собеседник? Может, главное для них считать, что он есть? А все, что они хотят услышать, они отлично скажут себе сами», – подумала Ирка.