Чёрный всадник

А Мюрад-Гирей начал поощрять своих воинов к новой атаке на позиции урусов.

Тем временем в казачьем стане царило совсем другое настроение. Увидев, как позади орды внезапно появился отряд Палия, Серко возбуждённо воскликнул:

— Братья, Палий прибыл! Да ещё как одурачил хана!.. Вот молодец! — И приказал джурам быстро мчаться по куреням и оповестить, что бахчисарайский отряд в тылу татар. — Как только я подам знак, всем конно атаковать орду!

Джуры кинулись выполнять приказ кошевого.

— Коня мне! — крикнул Серко.

Ему подвели коня. Он вскочил в седло и выдернул саблю. Взглядом скользнул по чёрной массе крымчаков, которые уже не стояли стройными рядами, как это было перед боем, и не рвались безоглядно в атаку, как это было в начале битвы, а сбились в отдельные группы, которые, не имея от хана чётких указаний, действовали каждая по своему разумению. Одни из них продолжали ещё продвигаться вперёд и вступали с запорожцами в рукопашную, другие остановились в нерешительности, не зная, что делать — атаковать дальше или бежать, третьи развернулись назад, чтобы отбить атаку запорожцев, которые неизвестно как оказались у них в тылу.

Сердце старого кошевого радостно билось. Чаша весов явно стала клониться в его сторону. Как раз пора ударить так, чтобы ошеломить врага и заставить его показать спину.

Он посмотрел на тылы ханского войска. Там разгорелась страшная сеча. И хотя сквозь пыль невозможно было увидеть что-либо определённое, было ясно: Палий своим неожиданным нападением разрушил боевые порядки ордынцев, сбил с них боевой задор. «Ей-богу, хорошо, сынок, что ты малость запоздал и выкинул такой фортель! — подумал о Палии Серко. — Зря я на тебя гневался…»

Ещё раз прогремел пушечный залп. А из мушкетов казаки стреляли теперь беспрерывно. Уже сотни лошадей и всадников лежали по земле перед шанцами, но новые и новые тысячи продолжали наседать на казачьи позиции и все чаще схватывались с запорожскими куренями врукопашную.

Серко выждал ещё некоторое время, пока не убедился, что большинство казаков уже сели на коней, а потом махнул саблей в сторону вражеского войска."

"Дружно, разом опустились длинные казацкие копья, и запорожцы тяжёлой тёмной лавиной поскакали в атаку. Степь вздрогнула от грозного топота и крика.

Крымчаки оказались между молотом и наковальней. Поначалу они пытались дать отпор, и много десятков запорожцев полегло от острых кривых сабель и тонких оперённых стрел. Но крымчаки уже утратили веру в победу. Слух о том, что в тылу появился большой казачий отряд, внёс смятение, породил панику. Одиночные всадники начали разворачивать коней в степь.

Мюрад-Гирей метался от одного чамбула к другому, но его голос терялся в криках, топоте, лязге сабель, ржании коней.