Чёрный всадник

Почему до сих пор нет отряда из-под Бахчисарая? Неужели с ним что-то случилось? Неужели Семён Палий, который заменил погибшего Шумило, не понял приказа кошевого?

Правда, до Бахчисарая немного дальше, чем до Козлова и Кафы. И населён тот южный край гуще — потому и сопротивление врага могло быть сильнее… Но все это не оправдание! Приказ о возвращении в субботу к полудню был категоричным, и выполнять его необходимо во что бы то ни стало!

Почему же задерживается Палий?

Серко стоит перед шатром и всматривается в даль, в белесый, раскалённый нещадным южным солнцем горизонт. Но его старые, выцветшие глаза не видят там ничего, кроме дрожащего марева.

Рядом с кошевым — атаманы и бывалые казаки. Все они не намного моложе Серко, и кошевой не очень-то полагается на их зрение. Вся надежда на молодого джуру.

— Ну-ка, Ивась, смотри в оба! — приказывает молодику. — Не видать?

Тот вытягивает шею, поднимается на цыпочки — обводит взглядом степь.

— Кажись, идут! — радостно восклицает он. — Во-он там взвилось облачко на горизонте!

Голос его, однако, ещё не уверенный: может, то вихрь поднялся!

Но облако серое растёт — и сомнение исчезает.

— Идут!

Серко осеняет себя широким крестом. Крестятся и атаманы.

— Слава богу! Можно трогаться домой!

Однако радость оказалась преждевременной. Внезапно в степи взвился столб чёрного дыма. Это передовая застава подала знак: приближается неприятель.

Серко сжал кулаки. Выругался.

— Чёртов сын Палий! Из-за него придётся сшибиться с крымчаками… Говорил же — в полдень все должны быть здесь! Так на тебе! Нас тут пятнадцать тысяч, а у хана — тысяч сорок, почитай!

Все молчали. Пристально вглядывались в тучу пыли, в которой уже видны татарские бунчуки и островерхие шапки кочевников. Туча медленно расползается, затягивая горизонт.

— Что будем делать, батько кошевой? — спрашивает сухой, с щетинистыми седыми усами атаман Рог. — Может, отступим за Сиваш? Думаю, ордынцы не посмеют гнаться через Гнилое море…

— Отступать поздно. Это будет уже не отступление, а бегство, — отвечает Серко. — И отряд Палия нельзя оставлять на погибель… Будем готовиться к бою… Нас пятнадцать тысяч. Да почти две с половиной тысячи бывших невольников, которые будут драться не хуже казаков, ибо не захотят снова попасть в неволю. Мы выбрали и укрепили выгодную позицию — хану остаётся атаковать нас только в лоб. Так встретим его огнём из мушкетов и фальконетов[46]. А басурманы страх как не любят, когда им палят прямо в лицо! Тогда они быстро показывают затылок!.. Идите, занимайте места! И без моего приказа в атаку не кидаться!

Весь казачий лагерь сразу зашевелился. Запорожцы располагались в шанцах по куреням. К ставке Серко уже мчались гонцы и джуры с донесениями.