Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

— В доме родителей мне всегда уютно. Но это другое. Мне кажется, вы не обязаны ощущать себя также в отцовском доме, где все для вас чужое. Вы ведь там не росли. Там нет ничего, что напоминает вам о счастливых моментах в жизни.

— Вы правы, — смущенно ответил парень.

— К сожалению, такие дома не принято продавать. Но вы можете все там поменять. Распродать мебель, заменив ее на новую. То же самое сделать с коврами и гобеленами, посудой и шторами. И наполнить дом тем, что приятно вашему глазу. Оживлять комнаты собственными эмоциями и новыми событиями. Никто не посмеет вас осудить. Вы ведь теперь князь Шуйский. Это будет так увлекательно.

— Признаться, я не думал о доме в таком ключе, — гость пригладил волосы.

— Даже если вы не пожелаете жить там постоянно, то будете наведываться туда с удовольствием. Потому что там все будет ваше.

— Спасибо за совет, — Дмитрий откашлялся, словно ему понадобилось прочистить горло. — Наверно мне и впрямь будет комфортнее, когда я уберу из гостиной шкуры и чучела.

— Нет, не говорите, что там целое кладбище зверей, — изумился молчавший до того Стас.

— Я знаю один клуб, который именует себя охотничьей избой. Если вы предложите хозяину эти трофеи, то он будет счастлив вывезти их самостоятельно, а вам выдать пожизненное членство в его клубе.

— Членство мне не особо надобно…

— Не отказывайтесь, — перебил я следователя. — Я точно знаю, что в этом месте бывают многие представители старых семей, работающие в силовых ведомствах. Даже мой отец заглядывает туда в некоторые особые дни.

— Это разве не связано с охотой? — осторожно уточнил парень.

— Только если это охота спрятаться от сварливых супруг, похвастаться успехами на службе, новой фавориткой или посушить зубы… — Стас запнулся под осуждающим взглядом Виноградовой и обратился уже к ней, — а можно еще блинчик, Любовь Федоровна? Уж больно они у вас вкусные.

— Хитрец, — она усмехнулась и поплыла на кухню.

— А что пишут в газетах? — неожиданно спросил Дмитрий у Фомы.

— Писали, — мягко поправил он князя. — Я уже слишком привык утренние газеты пролистывать перед тем, как Павел Филиппович соблаговолит проснуться и взять их в руки. Тут, ваша светлость, пресса для розжига была сложена стопочкой у камина. Странно, конечно, учитывая, что старший Чехов владеет силой огня. Но кто я такой, чтобы понимать, зачем дворянам самим охотиться и дрова рубить.

По хитрой усмешке Фомы я понял, что он слышал советы Виноградовой относительно топора и моего им владения.

— Есть что-то притягательное в том, чтобы делать что-то простое, — заявила Нечаева. — Наверно вся прелесть в том, что нам не приходится делать это постоянно. Если бы это было нашей повседневной работой, то подобные занятия представали в ином свете.