Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

Однако, я рановато решил, что плач закончился. Завидев дома, девушка словно обрела второе дыхание и принялась подвывать пуще прежнего.

— Госпожа Синькова, вас могут услышать. И подумают, что юная девица не умеет держать себя в руках, — попытался угомонить ее я.

— Она опухнет от слез, и никто не заметит, что она юная, — громко сообщил Стас, чем заставил Марфушечку замереть. — Скажем, что она наша служанка. И лет ей… скажем, около сорока.

Девушка выпучила глаза и принялась хватать ртом воздух.

— Я бы мог сделать снегу, чтобы его можно было приложить к лицу, — продолжил кустодий. — И кожа бы посвежела. Но зачем? Она ж опять реветь начнет. И вместо лица будет рожа.

— Не начну, — выпалила Синькова и попыталась заискивающе улыбнуться. — Дайте снегу и я умоюсь… — она закусила губу и просипела, едва ли не давясь словом, — пожалуйста.

Зимин притормозил на обочине и повернулся к пассажирке.

— Сейчас вы выйдете наружу и там умоетесь. И вернетесь обратно в салон без слез и истерик. Иначе Искупителем клянусь, я лично сдам вас на работы в конюшню, как нерадивую служанку. Получу за вас целковый, и вы его потом месяц будете отрабатывать.

Повторять не пришлось. Дочка жандарма выскочила из машины. Следом за ней вышел и Стас. Он создал перед ней сугроб и милостиво предложил салфетку, которой, как я видел, он протирал лобовое стекло.

— Полотенца не имеем. Так что, госпожа, чем богаты. Держите.

Мужчина вернулся в салон и довольно ощерился.

— Вы знаток женщин, — восхитился я. — Как вы ловко справились с ее истерикой.

— Бросьте. Эту дамочку сложно назвать женщиной. Она избалованный и недалекий ребенок. Не удивлюсь, если она протрезвеет и решит, что мы спасли ее не просто так, а потому что не смогли устоять перед ее чарами.

— Не дай Искупитель, — ужаснулся я.

— Вряд ли она станет строить планы относительно бывшего безродного, — продолжил Зимин. — Так что будьте готовы держать оборону. А не то в Петроград вы вернетесь с женой, у которой наследственная тяга к алкоголю и любовь к истерикам.

Кустодий внимательно посмотрел на меня и видимо остался удовлетворен выражением ужаса на моем лице. Потому что он хмыкнул, а потом громко заржал.

— Вы нехороший человек, — я погрозил ему пальцем.

— Вы правы, — голос Синьковой заставил меня вздрогнуть.

Девушка распахнула дверь и позволила рассмотреть очертания ее фигуры, скрытой под запылившимся платьем. Затем Марфушечка элегантно заползла на заднее сиденье и принялась усаживаться, чтобы сложить на коленях руки.

— Я готова. Можем ехать дальше, — тихо произнесла она.