Время злых чудес

Юлька двинулась следом, и Лена даже понять не успела, как и когда они вдвоем сели в притормозившую «Мазду» и уехали, оставив их с Павлом на скамейке у ограды.

– Я что-то не то сказал? – виноватым тоном поинтересовался Голицын.

– Не знаю. Она вообще нервная какая-то стала. О чем вы тут говорили все это время?

– Ну, ты ведь слышала. Хотел ее развлечь байками, а она вдруг вся ощетинилась, как ежиха в состоянии обороны, зашипела – и давай меня историческими фактами заваливать. Я впервые не нашелся, что ответить, – пожаловался Павел, поднимаясь. – Поедем домой, уже темнеет.

– Надеюсь, ты понимаешь, что сегодня в гости я тебя не приглашу? – извиняющимся тоном спросила Лена. – Юлька живет у меня, она здесь в отпуске, а ее квартира сдана в аренду…

– Не надо оправдываться, Леночка, – мягко обняв ее за плечи, произнес Павел. – Я понимаю, она твоя подруга. Но, прости, мне она не нравится, и сталкиваться с ней мне бы не хотелось. Я тебя провожу. А лучше – давай заедем к тебе, ты возьмешь необходимое и переночуешь у меня.

Но Лена отрицательно покачала головой:

– Нет, Паша, не получится. Мне с утра на работу, нужно еще бумаги кое-какие просмотреть. В другой раз.

– Как скажешь, – покладисто согласился Голицын, всем видом демонстрируя смирение и понимание."

"Они распрощались у подъезда. Лена, задрав голову, увидела, что в ее квартире светится окно кухни – значит, Юлька приехала.

«Интересно, как она сейчас объяснит мне свою внезапную вспышку гнева на кладбище, – думала Лена, поднимаясь по ступенькам. – Очень странная реакция, обижаться вроде не на что было, а она просто свечкой вспыхнула».

В квартире пахло жареной картошкой. Лена потянула носом воздух, облизнулась, предвкушая любимое блюдо, и нашарила ногой тапочки под вешалкой.

– Умойся, пожалуйста, не входи в кухню с грязными руками, – распорядилась из глубины квартиры Воронкова совершенно обычным тоном, словно никакой размолвки не произошло.

Лена послушно отправилась в ванную, умылась и тщательно вымыла руки. В кухне ее уже ждал накрытый к ужину стол и Юлька в ее фартуке, державшая в руке деревянную лопатку, которой помешивала картошку в большой сковороде.

– Садись, буду накладывать.

– А Паровозников где? – спросила Лена, садясь за стол.

– Как – где? Дома у себя, наверное. Тут, как я поняла, его не особенно ждали. А ты чего одна?

– Голицына здесь ждали еще меньше.

– Ты права, – признала Юлька, поставив перед ней тарелку с еще дымящейся картошкой. – Меня это, конечно, не касается, но меньше всего мне бы хотелось сегодня закончить вечер в компании знаменитого писателя.

– Он тебе не понравился?

– Нравиться он должен тебе, я как-нибудь переживу, – забираясь с ногами на табуретку, сказала Юлька и взяла вилку. – Ешь, остынет же.