Время волков

Где-то часов через несколько Тариэль начал останавливаться и оглядываться вокруг. Наконец что-то увидев, только ему понятное, он свернул с дороги, и его конь, проваливаясь в снегу по колено, побрел к одиноко стоящему дереву. У дерева проводник удовлетворенно хмыкнул и, оглянувшись на нас, произнес:

– Сейчас мы переместимся в необычный мир… Это последний мир перед попаданием или возвращением в ваш, откуда мы пришли. Мир населен, многое покажется вам неизвестным и странным, может, даже пугающим. Я представлю вас иностранцами, не знающими языка. Прошу не разговаривать с окружающими и делать все, что я скажу, и ничему не удивляться.

За его спиной заискрились разноцветными сполохами врата перехода, и он, на мгновение заглянув в них, показал, что можно переходить. Первым перешел я, затем Иваста, Ирвин и Брюс, Тариэль появился последним, и врата погасли.

На этой стороне было тепло, вернее даже жарко. В стороне пролегала дорога, и по ней двигались автомобили, настоящие автомобили, легковые, грузовые и специализированные, а вдалеке располагался город, торчала даже пара промышленных труб, которые дымили."

"– Двигаемся за мной, ничего не боимся и не удивляемся, тут такие же люди, как и вы, просто чуть отличаются.

И когда мы тронулись, ко мне приблизилась Иваста.

– Алекс, я боюсь, – тихо проговорила она.

– Не бойся, девочка, я сумею тебя защитить, – обнадежил я ее, хотя и сам испытывал мандраж и неуверенность.

Глава десятая

– Товарищ комиссар, вы просили предупреждать вас о необычных событиях в секторах.

Перед угрюмым человеком с петлицами политической разведки и большим шевроном со звездой и абревиатурой ГПРУ (Главное политическое разведывательное управление) стоял навытяжку молоденький лейтенант, оператор установки общего обзора.

Комиссар был зол и раздражен… Это же надо, его, беззаветно прослужившего тридцать лет, отправить практически в ссылку, и все лишь за то, что он был дружен с работником иностранного посольства. Кем он там оказался – неизвестно, но, наверное, был не без греха, раз так все в одночасье возбудились. Долго таскали на беседы, ничем не уступающие допросам, только и того, что не применяли силовые методы. А потом отправили сюда, на периферию, с формулировкой «в связи с потерей бдительности». И предупредили, что это пока не нашли ничего предосудительного, следствие-то еще идет. А что он там по пьяни болтал, он уже и сам не помнит, и тем не менее его все это бесило: как могли так с ним поступить, ведь все имеют маленькие прегрешения, подумаешь, принимал подарки.

– Докладывай, – пробурчал комиссар Иван Муров и снова погрузился в невеселые думы.

Вдруг что-то зацепило его слух.

– Повтори, что ты сказал? – приказал комиссар.