Время волков

Противник испуган и растерян, только они высядятся, надо будет ударить по ним, мне кажется, это будет правильно.

У коннетабля за этот час поменялось настроение на совершенно противоположное. Этот седой, умудренный жизнью человек из хмурого сосредоточенного воина, пришедшего принять смерть ради того, чему служил всю жизнь, вдруг понял, что все можно изменить. И радовался этому как мальчишка, за все время моего знакомства с ним я впервые видел его улыбку, которая изменила его лицо до неузнаваемости. Разгладились морщины, заблестели глаза, и передо мной стоял не человек, отправляющийся на заклание и смирившийся с этим, думающий лишь о том, чтобы прихватить с собой в небытие как можно больше врагов, а уверенный в себе, прекрасно знающий себе цену и радующийся всему, что происходит вокруг, мужчина чуть более сорока лет.

Раздался приближающийся топот копыт, стихший у палатки коннетабля, и через мгновение в палатку влетел маркиз.

– Алекс, Гран, это правда?

Мы с коннетаблем переглянулись.

– Что именно? – усмехаясь, спросил Гран.

– Как что, говорят, флоту отщепенцев хана.

– Я бы не сказал, что совсем хана, но что-то потопило большую часть их флота, да ты можешь посмотреть сам, – закончил коннетабль и пригласил нас на выход."

"Мы вышли и принялись осматривать корабли неприятеля, находящиеся еще далеко. Достав из сумки, крепящейся у седла, монокуляр, я предложил его Грану и де Молю, бывшему графу, теперь маркизу, женившемуся на маркизе де Тромер, симпатичной молоденькой девчонке из одного из древнейших родов королевства. Они долго рассматривали море и остатки флота, передавая друг другу подзорную трубу, и улыбались.

– Как, вы говорите, это называется? – проговорил де Моль.

– Монокуляр, или подзорная труба, – ответил я.

– Отличная вещь, эх, нам бы такие, – с завистью сказал он, отдавая монокуляр мне. В монокуляр было видно, как на кораблях рубят поломанные мачты, на оставшиеся ставят запасные паруса и пытаются править к берегу. На других, спустив несколько шлюпок и привязав к ним канаты, тащили корабли на буксире. Но все направлялись к берегу. В том месте, куда они правили, можно было подойти вплотную к невысокой скальной гряде и высадиться. Но сразу это сделать могли только три корабля, так что высаживаться будут не менее суток, может даже более.

А со стороны океана наползала и наползала тьма, на душе становилось неуютно и тревожно. Время еще не подобралось к обеду, а вокруг были сумерки. А там, в стороне, эту тьму прорезали всполохи огромных молний, будто работал огромный сварочный аппарат. Ну это по моему определению, а что думали в это время мои напарники – не знаю.

– Господа, становится очень неуютно, давайте пройдем в мою палатку и выпьем немного вина, – предложил коннетабль.