1941. Время кровавых псов

Севка стоял возле него, ежась под ударами холодных капель.

От бронеавтомобиля, остановившегося неподалеку, к комиссару подбежал второй лейтенант.

– Что там у комдива? – спросил комиссар.

– Бредит. Я ему сменил повязку, но лучше бы его побыстрее…

От взрыва, казалось, вздрогнула земля, птицы с криками взлетели с деревьев к низким тучам. Еще несколько взрывов прогремели один за другим.

– Десять тридцать семь, – взглянув на часы, пробормотал комиссар. – Минута в минуту. Железнодорожная станция Хлопово. Эшелон с боеприпасами. Никита, Костя, по машинам. Я тут немного поговорю с младшим политруком, через две минуты отправляемся.

Комиссар поманил Севку пальцем и отошел к деревьям.

– Вот теперь у меня возник вопрос, – сказал комиссар. – И очень злободневный.

Комиссар снова развернул карту:

– Вот, обратите внимание – пометка и надпись: «10–37, Хлопово, состав с боеприпасами». Вот это точно написано до события. И тут уже совершенно понятно, что Орлов знал о подрыве. Согласны?

– Да.

– Но важно не это. Важно то, что тут еще есть на карте. Смотрите. В пяти километрах дальше по этой дороге надпись: «с 10–40 немецкие танки», а также имеется стрелка на проселок. И еще одна пометка: «до 12–39». А дальше, возле села Степаново, надпись: «до полуночи».

– И что это значит?

– В общем, ничего. Если не учитывать, что возле Сепаново – полевой аэродром, на котором стоит мой самолет. И что я собирался ехать по дороге, потому что так ближе и надежнее. И если надпись на карте не врет, то мы приехали бы как раз к танкам. Значит, мы можем наплевать на предсказания Орлова и ехать прямо, а можем свернуть. Но тогда мы можем попасть в засаду уже на проселке… Хотя очень сложно получается… Неоправданно сложно. Вы бы как поступили?

– Я? – Севка взглянул на карту. – Ну…

– Давайте сделаем выбор более актуальным. – Комиссар спрятал карту. – Если мы наскакиваем на засаду, то вы умираете первым. Это я вам могу пообещать твердо. Итак, выбирайте маршрут.

Суки. Сволочи. Все – уроды. И каждый норовит подставить или убить. И каждый угрожает, и нет никакого выхода. Можно попытаться прыгнуть в сторону и побежать, Севка даже оглянулся по сторонам.

Не дождетесь!

Не побегу.

– В объезд, – сказал Севка разом охрипшим голосом. – По проселку.

– Значит, по проселку, – кивнул комиссар. – Как скажете…"

"«Как же, – подумал Севка, – как скажете! Все ты уже сам решил, все прикинул».

Севка пошел к машине, когда комиссар его окликнул.

– Когда вы родились?

– Двадцать восьмого марта тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, – четко ответил Севка и повторил: – Двадцать восьмого марта тысяча девятьсот восемьдесят девятого года. Дату рождения вы у меня выяснили, осталось только убедиться, что это честный ответ.