1941. Время кровавых псов

Да и не знал он немецкого языка. В школе он больше с приятелями по чужим садам шастал, чем немецкий учил. Однажды чуть дом не спалили, баловались спичками на чердаке.

Он после этого обещал отцу, что не будет играть с огнем.

Обещал.

– Извини, батя, – сказал Селин. – Так получилось.

Танк взорвался, разбросав осколки и обрывки металла на сотни метров. Мост содрогнулся, заскрипел всеми своими суставами и заклепками, опора прогнулась, пролет просел…

Просел, но не рухнул.

Рельсы были скручены, опоры погнуты, несущие балки в нескольких местах лопнули.

– Не менее суток, – сказал немецкий военный инженер, осмотрев через несколько часов мост.

– Сутки и не больше, – сказал немецкий генерал, выслушав доклад.

У него не было времени, он наступал. А темп наступления армии, как известно, рассчитывается исходя из скорости железнодорожных перевозок.

* * *Август, сентябрь и почти половина октября прошли для Севки незаметно. У него просто не оставалось времени и сил ни на что, кроме тренировок, занятий, снова занятий и тренировок с коротким перерывом на ночное забытье, которое и сном-то назвать было трудно.

Не было сновидений. Коснувшись головой подушки, Севка проваливался в кромешную темноту, из которой автоматически выныривал утром ровно за минуту до того, как Никита или Костя приходили его будить.

Первые дни, когда Севка только приступил к занятиям, тело отказывалось выполнять приказы, а мозг, заваленный лавиной новой информации, даже не пытался ее воспринимать или усваивать. Севка путался в статьях устава, названиях учреждений и служб, безбожно врал, пытаясь читать воинские звания с петлиц и нарукавных знаков."

"Не могло уложиться у него в голове, что одна шпала обозначала капитана только при наличии золотой окантовки на петлице и нарукавного знака. В зависимости от эмблем и цвета окантовки этот носитель шпал мог оказаться и военинженером, и техник-интендантом, и военным юристом, и военфельдшером… Каждая специальность имела не только свой цвет, но и цвет окантовки, у танкистов это было красным по черному, у техников – синим по черному, а у химиков и петлицы, и окантовки были черными.

Сбивали и воспоминания о прошлом – своем прошлом, которое здесь было будущим. Раз за разом Севка забывал, что кубик – «кубарь» – вовсе не был аналогичен звездочке на погонах… Или был, но только до звания капитана, которое не добавляло на петлицы четвертого «кубаря», а обозначалось шпалой. При этом полковник имел четыре шпалы.

Потом еще нужно было усвоить всю путаницу с ромбами и звездами. Ромбов, как и званий комбригов, вроде бы уже не было, но нужно было иметь в виду, что еще иногда можно встретить начальника с такой экзотикой в петлицах и, на всякий случай, нужно уметь разбираться в недавно отмененных знаках различия.