Время для наград

И он точно знал, что сейчас умрет, вот прямо сейчас!

И умер! Но вместе с ней, так и не отрывая взгляда."

"И они были там, где бывают те, кто умирает, и познали что-то, не относящееся к Земле. Вдвоем! Вместе! Не прерывая взгляда!

И вместе возвращались оттуда.

— Мы живы? — чужим, охрипшим голосом спросила Наталья.

— Пока нет! — с трудом ответил ей Антон.

Он оторвал голову от ковра, в который упирался лбом, и посмотрел на Наталью, лежавшую под ним. Глаза у нее были золотисто-карие, все еще потусторонние.

И как он раньше не рассмотрел, что глаза у нее зеленые с золотисто-карими крапинками вокруг зрачка. Когда она возбуждена или, как сейчас, еще не остыла от любви, они становятся золотисто-карими, а когда злится — зелеными! Красота!

— Я обещал, что первый раз будет в кровати, а мы до нее так и не добрались!

Он не мог двигаться, чувство было такое, как будто каждая мышца, каждая, даже самая маленькая, косточка растеклась и просто лежит сверху Натальи бесформенной кучей.

Удивительно, как он еще мог говорить!

— Ты обещал, что первый раз будет ночь в кровати. Надеюсь, к утру мы до нее доберемся!

— Мы доберемся до нее прямо сейчас, как только я смогу шевелиться.

— Если ты сейчас не начнешь шевелиться, я стану камбалой.

— Тебе тяжело?

— Мне весело!

— Что тебя так развеселило? — Он уже немного приходил в себя.

— Ринков, ты такой важный, такой спецназовец, орел! А не можешь встать с девушки!

— Девушка, вы ошибаетесь!

Он встал, взял Наталью на руки и перенес на кровать, выдернув из-под нее покрывало вместе с одеялом, запрыгнул к ней и укрыл их обоих, обнял и прижал ее к себе.

— Я мечтал об этом с того момента, как мы столкнулись в тамбуре вагона, думал, как это будет. Но я и предположить не мог, что может быть так, как у нас получилось!

Наталья лежала на боку, прижимаясь к Антону — голова у него на плече, рука на груди.

— Так, как у нас получилось, могло получиться только у нас. Я тоже не знала, что так бывает, даже и не предполагала. И не знала, что можно испытывать такое при поцелуе. Странно, правда? Я всегда твердо знала, что описание в литературе умопомрачительных поцелуев — чрезмерная фантазия писателей.

— Надо освежить память! — Он перевернул ее и лег сверху. — Как мы там целуемся?

И приступил к «освежению памяти», начиная с макушки, постепенно спускаясь: лоб, нос, веки, губы, подбородок… Достигнув груди, поднял голову и прокомментировал:

— Этот вид поцелуев мы еще не освоили! Они целовали друг друга, гладили, изучали, что-то шептали, а потом заспешили, как будто могли опоздать.

И опять повторилось все! И маленькая смерть! Вдвоем. И возвращение оттуда! Вдвоем.