Время действовать

[17]Так написано на фасаде. Там еще написано «Олен», написано «Окерлунд»,[18]так что борьба за известность на Турсгатан кипит вовсю. На тыльной стороне здания какой-то сумасшедший, вскарабкавшись наверх, струей аэрозольной краски вывел между гладкими окнами свое воззвание: «Больше апатии народу».

У нас, то есть у Зверя и у меня, давно было постоянное место для встреч.

Надо подойти к трансформаторной подстанции напротив типографии и разыскать вход в переулочек под названием «Песком не посыпается», а потом проковылять вверх по ступенькам до зеленой площадки с полусгнившей скамьей.

Он выскользнул из двери с надписью «Технические отделы» и пошел большими пружинистыми шагами к переходу, не глядя на меня. Ждал зеленого света и упрямо смотрел в другую сторону. Быстро пересек улицу, взлетел по лестнице несколькими небрежными скачками и уселся на скамье, притворяясь, будто не заметил меня.

Я улыбнулся. Вот так же мы встречались в Буэнос-Айресе много лет назад, на разных скамейках, в разных парках, и шептали друг другу новости углом рта, пока я наконец не получил для него фальшивый паспорт и настоящую визу беженца, отвез его в аэропорт и не отдал ему все свои деньги.

— Tranquilo,[19]Зверь, — сказал я. — Речь идет лишь о небольшой услуге, и полиция безопасности нас пока еще не ищет.

Он повернул голову и одарил меня ослепительной улыбкой. Такой улыбкой, от каких молодые дамы краснеют и забывают уже данные кому-то обещания, а пожилые господа бледнеют и начинают проверять, на месте ли бумажник.

Его зовут El Animal — Зверь, а лучше Чудовище, а может, Скотина? — ведь он устрашающе безобразен. У него черная кожа, костлявое лицо с низким лбом, большим носом и мощной челюстью — уже это придает ему сходство с обезьяной. Для усиления эффекта у него короткая курчавая бородка, заползающая неестественно высоко на широкие скулы. Он обычно хвастается тем, что мог бы, если б захотел, насмерть перепугать Кинг-Конга, но, скорее всего, если он и опробовал силу своего воздействия, так на полуцивилизованных и изнеженных гориллах в зоопарке.

И при всем при том, когда его белоснежные зубы испускают сияние, отвечаешь улыбкой.

— Ну, друг мой, — зарокотал его глубокий тягучий голос, — чем могу быть полезен?

Я потряс головой, раздумывая.

— Меньшим, чем ты думаешь, но большим, чем я вообще-то смею просить.

Зверь был родом из Северной Аргентины. Пастух и наездник, сначала он стал троцкистом и партизанским вожаком, потом политзаключенным и беженцем и, наконец, специалистом по компьютерам в одной из типографий Стокгольма.

Поэтому мне и пришло в голову ему позвонить. Я протянул ему красный конверт.

Он вытащил дискету и с любопытством глянул на меня.

— Хочу узнать, что на ней, — сказал я.

Он флегматично пожал плечами и улыбнулся: пустячное, мол, дело.