Время золотое

Чудесным майским днем состоялась инаугурация президента. Москва казалась умытой, озаренной, с изумрудом распустившихся лип, с пылающими на клумбах тюльпанами, с бурными фонтанами. Кортеж мчался по Кутузовскому проспекту. Пустой и ясный, проспект раскрывал просторную даль. Мотоциклисты, образуя клин, летели, брызгая хрустальными огнями. «Мерседес» несся, едва касаясь земли. В салоне за темными стеклами сидел Чегоданов. В его глазах переливалась перламутровая Москва. Она казалась безлюдной, не было на тротуарах толпы, исчезли автомобили. Только виднелись полицейские посты и на крышах на мгновение возникали снайперы.

Это безлюдье волновало Чегоданова. Город принадлежал только ему, он был единственный его обитатель. И путь, который ему предстояло проделать, был той таинственной и грозной дорогой, которой двигались до него цари и вожди. Избранники судьбы, наделенные властью над огромной страной, которую им надлежало строить и взращивать, подавлять бунты, выигрывать войны, строить дворцы и храмы и, если будет угодно Богу, погибать в закоулках дворца, или в пламени взрыва, или в черном расстрельном подвале.

Впереди возникла Триумфальная арка в своей ампирной красоте и величии. Кортеж промчался под сводами арки. Колесница на ее вершине метнулась вслед за кортежем, и крылатые трубачи гремели победные гимны.

Кремль, торжественный, алый, воссиял куполами, белизной соборов, янтарным солнцем дворца. Чегоданов почувствовал на лице сладкое жжение, словно кто-то восхитительный поцеловал его глаза. Кремль ждал его, выбрал одного из бесчисленных, чтобы отворить перед ним врата. Впустить в священные чертоги, окружить волшебными силами, от которых воля обретает могущество, а дух соединяется с духом великой, непостижимой страны, с ее таинственной небесной судьбой.

Кортеж промчался по набережной, вдоль алой стены, мимо солнечных сияющих вод. Василий Блаженный возник как чудесный цветок, Чегоданов чуть заметно ему поклонился.

Под колесами нежно рокотала брусчатка. Спасская башня сверкнула обручальным кольцом курантов. Кремлевский дворец, как стена лучезарного солнца, предстал перед ним. Чегоданов шагнул из машины. Комендант Кремля отдал ему рапорт. Легким, упругим шагом Чегоданов стал взлетать по ковровой дорожке среди мрамора, потоков света и певучего пения фанфар, возвестивших его появление.

Гвардейцы в киверах и красных мундирах растворяли перед ним золоченые двери. Стремительный, легкий, почти невесомый, словно подхваченный счастливым порывом, он вошел в Георгиевский зал. Тесно стояли государственные мужи, явившиеся славить своего президента. Генералы и директора военных заводов, главы академий и научных центров, великие артисты и богословы.