Время жить. Пенталогия (СИ)

Если бы не светящиеся стрелки часов, Собеско никогда бы не поверил, что на самом деле прошло немногим более полусуток. Страх, отчаяние, истерика, слепой полет в никуда — все это было уже позади, и на всех навалилась тяжелая дремотная апатия. Несколько часов назад, когда их летающая тюрьма поднялась в воздух, кого-то стошнило, и весь тесный отсек, где они сидели почти вплотную друг к другу, заполнял кислый запах рвоты, от которого самому хотелось блевать. Но оказалось, что и к этому запаху можно притерпеться.

— Эй, мужики, что делать будем? — внезапно прозвучал из темноты чей-то неуверенный голос.

— А что делать? — прогудел ему в ответ рассудительный бас. — Ждать, наверное.

— Да не могу я ждать! — в голосе говорившего ощущались подлинно трагические нотки. — Приспичило, сил нет! Пусть выпускают, нелюди, а то я не выдержу, обделаю тут все, им же хуже будет!

Вопрос оказался актуальным, и в темноте вспыхнула оживленная дискуссия. Проходила она с небольшим преимуществом осторожных, предлагавших терпеть и ждать, дабы не нарываться.

— В чем проблема? — вполголоса спросил Даксель Кена Собеско. — О чем они спорят?

Кратко и тоже вполголоса, чтобы не привлекать излишнего внимания, Собеско посвятил Дакселя в суть спора.

Даксель, судя по издаваемым им звукам, поднялся во весь рост.

— Эй, вы, там, олухи синерожие! А ну открывайте, тут человек в парашу просится! — закричал он, изо всех сил замолотив кулаками по загудевшему металлу.

Все спорщики испуганно затихли.

— Зря это он, — с укоризной произнес рассудительный бас.

И вдруг снаружи что-то лязгнуло, и широкий люк — ворота их тюрьмы — начал медленно открываться.

— Выходит, надо было только постучать — они и открыли? — громогласно удивился кто-то, судя по голосу, Рико, простецкого вида мужик лет сорока, который отличался несколько замедленной реакцией или, попросту говоря, тормозил.

Эти слова и, особенно, интонация, с которой они были произнесены, вызвали всеобщий немного истеричный смех. Так, смеясь, все высыпали наружу, с удовольствием подставив лица прохладному ветру, особенно приятному после смрадного отсека.

Кажется, Кен Собеско был готов ко всему. Он ожидал увидеть невероятную технику пришельцев, концлагерь с бараками, вышками и колючей проволокой, вооруженных конвоиров или вообще что-то неожиданное и невероятное. Однако выглядело все как-то очень буднично. Широкая ровная площадка, покрытая чем-то вроде очень гладкого бетона, серого с коричневым оттенком, с двух сторон — глухие стены каких-то длинных низких зданий, сложенные из огромных прямоугольных блоков. Справа и позади — если стоять спиной к доставившему их сюда самолету — обширное выжженное плоское пространство.