Время стрелять

Коля, кажется, окончательно проснулся, открыл глаза и осмотрелся. Он все так же лежал на своей кровати в больничной палате, а напротив него съежился под цветастым одеялом, выделенным Данилычем из гуманитарки, Петька Желтый.

— Петруха, пожар! — закричал Коля, поднял ноги и начал ими быстро делать «велосипед», пытаясь таким образом сбросить с себя одеяло. — У тебя подушка горит!

— Не свисти, Лохматка! — не открывая глаз, среагировал Бросов. — Слухай, Колян, скажи, а это что, в натуре, правда круто, когда тебя мужики в жопу пидарасят? Ну ты, к примеру, к этому делу ради кайфа пристрастился?

— А ты думаешь, Желтый, я поначалу врубался в то, что со мной мужики делают, которым меня маманя на ночь сдавала? Думаю, что в первые разы я вообще ничего не понял, да и забыл уже про это, — тогда у меня еще памяти не было! А вот что помню об этом, так мне все казалось, что мне в очко почему-то все какие-то палки засовывают.

Одеяло сползло с Махлаткина и упало на пол, он прекратил «велосипед», дотянулся ногами до спинки кровати, сунул стопы между металлическими трубками и начал изгибаться.

— Хочу акробатикой заняться!.. Ну вот, я так матке потом и жаловался: чего это они в меня своими палками тыкают? А мать говорит: «Да это к тебе ночью врачи приходили и специальные такие вещи с тобой делали, чтобы ты лучше какал». А я ей говорю: «Да мне чего-то все больнее какать-то, вон и кровь опять идет». А она все свое талдычит: «Потерпи, сынок, ты уже не маленький, потерпи, и все пройдет!»

— А чего, ты сам-то разве за мужиками не бегал? — Петя поднял голову, широко раскрыл свои красивые глаза и изобразил наивное удивление. — Мне Любка, правда, как-то прокололась, что ей на поездах тоже всю задницу разворотили, так она говорила, что все это говенное дело только из-за денег и терпела. А ты, Махлатка, много на этой теме зарабатывал? По чем один сеанс в дупло?

— Прикалываешься? — Махлаткин сел на кровати и начал осматривать свое худое, истерзанное тело. — А я-то откуда знаю, меня что, трахали, что ли? Ты чего, не видишь, что я еще целка?

— Да нет, мне это по правде интересно! — оживился Желтый. — Ну как это вообще бывает? Чего, тебе хер прямо в задницу вгоняют? Больно, наверное?

— А куда же еще? В ухо, что ли? Да! По самые помидоры! — недоверчиво откликнулся Коля. — А ты попробуй! Тебе глиномеса подогнать? Вначале будет малёхо больно, а зато потом — кайф! Вечный кайф!

— He-а, я пока еще подожду! — Бросов тоже вылез из-под одеяла, сел на кровати и часто заморгал глазами. — Чего-то у меня шнифты после сна запотели!

— А тебя что, Петруха, бандюки даже ни разу не трахнули? — Коля облокотился о подоконник, рядом с которым стояла его кровать, и посмотрел в окно, за которым развивалось мутное городское утро.