Время стрелять

 — Ну чего, Тарасовна, готова, что ли?

— Полная боевая готовность, Эльдар! — ответила Морошкина. — Это Ваня Ремнев, познакомься!

— Да я его знаю, — кивнул лейтенант. — У него батяня еще в морге работает. Правильно, да? А! И еще бабулю его этой ночью убили.

— Ну, это вообще кошмар! — покраснел Ваня. — Хорошо, что я Насте успел сразу глаза закрыть. Она, кажется, так ничего и не поняла. А так, я даже не знаю… За что это ее, кому она помешала? Ну, она там всякие письма сочиняла: коммунистам, еще кому-то, да вроде даже никуда их ни разу и не отправила. Во всяком случае, ответов ей никто никогда не присылал.

— Да ее, наверное, не за это убили. Ничего, следствие выяснит, — Эльдар потрепал юношу по плечу. — Сейчас, Ваня, такое время, что нужно быть очень осторожным, никому чужому или малознакомому дверь не открывать, лучше лишний раз милицию вызвать, а самому в живых остаться.

— Слушай, Эльдар, можно тебе задать откровенный вопрос? — Софья глубоко затянулась и рассеяла дым в обратном направлении от лица своего возлюбленного. — Я думаю, ты у нас не из тех, кто их боится?

— Какой? — Драхматулин манерно вытянул шею. — Да здесь у вас кофием пахнет! А что, младших по чину сегодня, случаем, не угощают?

— Угощают. Милости просим! Вам с коньячком или по-польски? — Морошкина гостеприимно указала на банку кофе и сахарницу с отбитыми ручками, наполненную желтоватым сахарным песком. — Я только вот чего не понимаю: ты у нас, прости, какой национальности, что так переспрашиваешь?

— А по-польски, это как? — не удержался от вопроса Ремнев. — Как-то по-особенному, да?

— Да я, честно говоря, и сама не знаю, — улыбнулась Софья. — То ли с молоком, то ли с пеной, надо будет при случае поинтересоваться у знатоков.

— Я — марокканец, — Эльдар потянулся за чистой чашкой. — Мама белоруска, папа чукча, а я марокканец, так и в паспорте записано.

— Понятно. Нет вопросов, — Софья допила свою порцию и перевернула чашку вверх дном. — Короче, я хочу тебя спросить: не хочешь ли ты сегодня отдохнуть, а если твой ответ будет положительным, на что я, признаться, в данный момент очень рассчитываю, то я готова тебе предложить сегодня отдохнуть. Мы с Карловной и вдвоем управимся. А тебе я хотела дать одно поручение.

— Какое, Тарасовна? — Драхматулин организовывал себе порцию кофе. — Я надеюсь, особо секретное?

— Конечно, как всегда и только тебе! На самом деле дельце-то довольно нехитрое, но, по моему разумению, нужное, — Морошкина затушила окурок. — Сопроводить вот этого молодого человека ко мне домой и оставить его там под домашним арестом. Ему сейчас надо лечь и заснуть, денька так на три.

— Ну зачем? Я же… — Ремнев допил кофе, но чашку не стал ставить, а внимательно посмотрел на перевернутую чашку, которой пользовалась его любимая женщина.