Время стрелять

Господи, что ни день, то убийство или похороны! Тебе ключи дать?

— Да нет, я позвонюсь, — смущенно сказал Ремнев, возможно стесняясь присутствия Лолиты, которой учтиво поклонился: — До свидания!

— Всего доброго, — ответила Руссо и обратилась к Софье: — А вы для моей программы не сниметесь?

— Ой нет, Дашенька, что ты! — замахала руками Морошкина. — Куда мне еще сниматься?! Я только заскочу к дежурному и — домой! А тебе удачи!

— Спасибо! — кивнула Лолита, и женщины разошлись в разные стороны.

Руссо прошлась по первому этажу и заглянула в дежурную часть. За решеткой сидело несколько задержанных, а за пультом восседали двое милиционеров. В проходной части дежурки между окон, выходящих на набережную, на кронштейне высился телевизор. Транслировался хоккей, который с равным пылом смотрели и милиционеры, и задержанные, жестко комментируя действия игроков и судей.

Лолита вернулась назад, поднялась по лестнице на второй этаж, где отметила пустынность коридора и непривычную для отдела милиции тишину. Журналистка подумала, насколько эта ситуация наглядно иллюстрирует условия для совершения действия: пространство и время. Почему-то ей вспомнился Невский проспект: дневной, ночной, будничный, праздничный, а еще — виденный ею на поцарапанных лентах кинохроники начала двадцатого века. Особенно впечатлила ее демонстрация революционных лет, когда весь центр города оказался запружен людьми с транспарантами: здесь были и представители политических партий, и национальных меньшинств, и армии, и рабочих, и крестьян, и торговцев, все они о чем-то кричали, к чему-то призывали, чего-то требовали; их безмолвные рты раскрывались, а глаза настойчиво смотрели в камеру, и вот их уже никого, скорее всего, нет в живых, нет и большинства их детей и внуков, а пленка до сих пор хранит их изображения. Чудо, правда?

Лолита дошла по коридору до выхода на вторую лестницу и спустилась по ней на первый этаж. Ступеньки вели еще ниже, и она решила дойти по ним до конца. Через несколько секунд она стояла перед дверью, ведущей в подвальное помещение. Профессиональное, а скорее врожденное любопытство подталкивало девушку двигаться дальше, туда, где за приоткрытой дверью заманчиво желтел свет. Она открыла дверь и шагнула вперед.

Подвал оказался заполнен огромным количеством самых разных предметов: шкафы, стулья, стеллажи, табуретки, а на них — автомобильные колеса и покрышки, мегафоны, дорожные ограждения, радиоприемники и телевизоры, лыжи, лампочки, рулоны обоев. Во всем этом хаосе чувствовался тыл отдела милиции — так, по крайней мере для себя, определила этот подвальный мир Лолита Руссо.