Золотое время

Если так, то вы неправы…

В этот-то миг, сидя в убогой, хоть и чистенькой комнатке мисс Айзенберг, я и осознал в полной мере, что странные эти мелкие инциденты отнюдь не просто занимательны и необъяснимы, что они могут обернуться трагедией. И в этот миг я впервые почувствовал, что боюсь.

Последние одиннадцать месяцев я потратил на то, чтобы раскрывать, прослеживать эти странные случаи один за другим, и я удивлен и напуган тем, что они встречаются теперь все чаще, чаще, и — не знаю, пожалуй, как это точно выразить, — напуган все возрастающей силой, с какой они влияют на судьбы людей, влияют подчас трагически. Вот пример, выбранный почти наугад, пример все возрастающего влияния… Чего?

Был ясный солнечный день, когда я встретился с этим неулыбчивым семейством в их собственной квартире в Бронксе. Мистер Керч оказался коренастым, довольно красивым, но мрачноватым молодым человеком, жена его — приятной темноволосой женщиной лет под тридцать, но ее откровенно портили круги под глазами, а сын — хорошим таким мальчишкой лет шести-семи. Мы познакомились, и мальчишку тут же отослали в детскую поиграть.

— Ну, ладно, — произнес мистер Керч устало и подошел к этажерке с книгами, — давайте прямо к делу. Вы сказали по телефону, что в общих чертах вы про нас уже знаете…

Он снял с верхней полки книгу и вынул оттуда пачку фотографий.

— Вот они, эти карточки. — Он присел на кушетку рядом со мной, сжимая снимки в руке. — У меня довольно приличная камера. И вообще я, пожалуй, неплохой фотограф-любитель, в кухне у меня и чуланчик отгорожен, чтобы самому проявлять. Две недели назад пошли мы все в Сентрал-парк… — Голос у него был утомленный и невыразительный, будто он повторял свой рассказ много-много раз, и вслух и про себя. — День был хороший, вроде как сегодня, и бабушки нас давно донимали: подарите им новые карточки, и все тут, — так я отснял целую пленку портретов, порознь и вместе. Камера у меня с автоспуском, установишь, наведешь на резкость, и через несколько секунд затвор сработает автоматически — вполне успеешь добежать и сняться со всеми…

Он передал мне фотографии — все, кроме одной. В глазах у него застыла полнейшая безнадежность.

— Эти я снял сначала, — сказал он.

Фотографии были довольно большие, примерно дюймов семь на три с половиной, и я внимательно их рассмотрел. В общем-то самые обыкновенные семейные снимки, но очень резкие, так что различаешь даже мелкие детали, и на каждой трое — отец, мать и сын. Позы разные, но на лицах неизменные улыбки. Мистер Керч в простом костюме, жена его надела темное платье и легкий жакет, а у сына темная курточка и штанишки до колен. На заднем плане — дерево без листвы. Я поднял взгляд на мистера Керча, давая понять, что изучил фотографии вдоль и поперек.