Отзвуки времени

Городская жизнь постепенно входила в своё русло, но вечерами, когда дети лежали в своих кроватях, Рита смотрела на клочок неба между домами и тосковала по лунной дорожке на глади озера и по верхушкам сосен, наполненных звоном ветра. Всё-таки пролетевшее лето оставило после себя добрый след тепла, пришедшего после волны холода. Гриша с Милой успели пожениться. В тот день в школе проводили родительские собрания, и пришлось метаться из одного класса в другой, так что на свадьбу она не пошла, но клятвенно обещала навестить молодых в ближайшее время.

Дружба с Фрицем Ивановичем сводилась к коротким сообщениям по телефону, но ему тоже был обещан визит ближе к Новому году.

«Жду обязательно», — категорично заявил он при прощании.

— Ура, ура! — наперебой закричали Рома и Галя, поэтому Рите ничего не оставалось, как присоединиться к всеобщему ликованию.

О Надежде Максимовне Рита ничего не слышала и слышать не желала — к чему перетирать труху плохих отношений?

Из всех воспоминаний — приятных и не очень — она гнала от себя только образ сероглазого мужчины с длинными волосами, перехваченными резинкой. В отношениях с противоположным полом она избрала своим девизом «больше никогда» и даже написала эти слова пальцем на запотевшем стекле электрички, что увозила их из Пустошки в Петербург.

Вчера она разносила пенсии и особенно устала. Даже не физически, а морально. Тяжело видеть одиноких стариков с глазами, полными безнадёжности. Многие из них воспринимали почтальона как посланца небес и сразу же начинали суетиться, предлагать чаю, оправдываться, что будь они чуть-чуть помоложе, то ходили бы на почту сами, а не беспокоили почтальона. Только одна старушка встретила её враждебно. Волосы у неё были ядовито выкрашены хной, а губы отливали лиловой помадой.

— Что так поздно? Я пенсию вчера ждала.

— Я не знаю, — сказала Рита, — нам деньги сегодня выдали.

— А кто знает? — взорвалась старушка. Наклонив голову, она сердито затрясла оранжевыми кудельками. — Кто знает?

Каждую купюру она буквально выхватывала у Риты из рук и подносила близко к глазам, словно бы обнюхивая. Смотреть на неё было грустно и жалко.

Из квартиры бабули Рита вышла с тягостным чувством вины перед своими родителями, которых никак не могла собраться навестить. С родителями получалось сложно: папа наотрез отказывался переезжать в Петербург, а отрывать детей из хорошей школы и заново налаживать жизнь на Дальнем Востоке боялась Рита. Да и ютиться впятером в однокомнатной квартире родителей не очень хотелось. Но если папа продолжит упорствовать, то ничего не останется, как взять детей в охапку, купить билет в одну сторону и распрощаться с Петербургом.