Отзвуки времени

Слабо охнув, мама осела на диван, и её глаза тревожно расширились:

— Как? Почему? Ты не можешь так поступить! Ты не имеешь права! Ты допустил оплошность и тебя выгнали с работы?

— Мама, что ты говоришь?! Никто меня не выгонял, и я имею право на собственную жизнь. Я один раз послушался вас, когда поступил на юридический вместо ветеринарного. Кстати, до сих пор о том жалею. Юриспруденция была вашей идеей.

— Мы хотели тебе добра, — сказал отец, — и ты его получил в виде отличных заработков. Лечение домашних питомцев не приносит больших доходов. Позволь поинтересоваться: на какие деньги ты купил бы трёхкомнатную квартиру и менял машины, если бы кастрировал котов или ставил клизмы белым мышам?

Отец со звоном кинул на блюдце чайную ложку и демонстративно удалился в спальню, чтобы в одиночестве переживать крах надежд на благополучие сына.

— И чем же ты собираешься заниматься? Чем зарабатывать на хлеб? — Мама промокнула глаза салфеткой и непримиримо сжала губы.

Никита внутренне напрягся, потому что теперь предстояло сообщить самое страшное, что наверняка вызовет взрыв эмоций и поток гнева со слезами и криками. Но рано или поздно правда всё равно выплыла бы наружу, и он несколько раз глубоко вздохнул, как обычно делал перед тем, как взять в рот загубник акваланга.

* * *Когда натянутая тетива коснулась кончика носа, Никита Волчегорский выждал несколько секунд и положил стрелу точно в цель.

— Отлично, — сказал приятель. — Тебе бы, Никита, в соревнованиях участвовать, а ты заладил как попугай — спорт не моё да спорт не моё…

— Спорт не моё, хотя стрельба из лука действительно помогает сконцентрироваться и поберечь нервы.

— Ты намекаешь, что представляешь чьё-то лицо на мишени? — хмыкнул Илья.

— Боже упаси! В лицо я не смог бы.

Никита опустил лук и обвёл глазами пространство спортивного зала с высокими окнами, забранными частой сеткой. Проникая сквозь ячеи, закатное солнце мелкими бликами дробилось на полу.

В дальнем секторе тренировались лучницы. Одна из них, самая красивая, перехватив его взгляд, мягкой походкой хищницы прошла вперёд.

— Привет, я вас знаю — вы нотариус Никита Алексеевич Волчегорский. А я Лариса.

Девушка остановилась так близко, что Никита смог разглядеть грани крошечных красных камешков в её серьгах и чуть подкрашенные реснички, оттенявшие безупречную кожу. Перехваченные заколкой белокурые волосы пышной волной лежали на плечах. Глаза смотрели с лукавым вызовом, в котором уже заранее прочитывалась победа.

«Сейчас деваха дорого продаёт себя, — подумал Никита, — но ещё не знает, что я не купец».

Он представил, как на её личике появится выражение разочарования, и с некоторой долей злорадства ответил:

— Я действительно Никита Волчегорский, но совсем не нотариус.