Времени нет

 – На прошлых играх он голыми руками разорвал пасть тигру, а после зачем-то попросил подать себе на ужин жаркое из его… как называют эту часть тела греки – фаллоса. А я, к вашему сведению, придерживаюсь старой традиции – потчевать гладиаторов, одержавших победу, чем они пожелают. Но в пылу битвы он не разглядел, что это была тигрица… Чтобы не огорчать беднягу, я приказал приготовить ему орган его коллеги, погибшего в тот день на арене… Смотрите, скалится, понимает, что говорят про него. За пять лет так и не освоил латыни, глупая обезьяна!

Пока трибуны радовались простоте африканца, ланиста перешел к паре с трезубцами в руках и рыболовными сетями, закинутыми за спину. Они выглядели так, как будто собрались охотится на самого морского дьявола.

– А вот эти парни мне уже по-настоящему дороги, ведь именно они будут кормить меня рыбой и кракенами, когда я удалюсь на покой. В том, что они доживут до этих благословенных времен, я почти не сомневаюсь – такие они славные воины. Вот этот красавец, Агмон, грек по происхождению, потомок Посейдона, в одном бою запутал в сети и затем пронзил насквозь троих мурмиллонов нашего досточтимого ланисты Ефраима, – и он насмешливо посмотрел на своего коллегу, стоящего в тени трибун вместе с другими ланистами. Тот попытался возразить, но его голос потонул в криках толпы, очень хорошо помнящей подвиг ловкого эллина…

Пока ланиста рекламировал свой товар, попутно не забывая поносить конкурентов – таких же торговцев человеческим мясом, как и он сам, Антоний осмотрелся.

Ипподром растянулся вдоль моря с севера на юг. Западная сторона его была ограничена лишь невысоким каменным парапетом, за которым блестело море. Вдоль парапета примерно через каждые десять метров стояли солдаты с копьями и красными щитами с золотыми молниями на них. Южная и северная трибуны полукружьями охватывали засыпанное песком поле и разделялись воротами. В середине восточной были три арки, ведущие в помещения под трибунами, где находились специальные загоны для животных и гладиаторов. Над арками – богато украшенный имперскими вымпелами балкон под красным балдахином. На балконе можно было рассмотреть людей, по большей части одетых в белое. Среди них сиял золотом панцирь, надо полагать, самого Понтия Пилата. На скамьях по сторонам от VIP-ложи в алели военные плащи. Дальше всеми цветами ярко пестрели одежды зажиточных граждан, еще дальше растеклась серая пелена бедняцких дерюг. За восточной трибуной возвышалась стена с колоннадой, укрывающая зрителей своей тенью. На ней – бронзовые фигуры античных богов и героев.