Колесо Времени. Книги 1-14

Ей хотелось спланировать встречу так, чтобы они прибыли одновременно.

Фортуона оставила наблюдение за боевыми приготовлениями и повернулась к Эгвейн. Оказалось, что многие доклады Суан ошибочны. Действительно, Фортуона немного походила на ребёнка своим хрупким телосложением и тонкими чертами лица. Но на этом сходство и заканчивалось. У ребёнка не бывает такого проницательного и расчётливого взгляда. Эгвейн пришлось пересмотреть свои ожидания. Она представляла себе Фортуону испорченным беспечной жизнью подростком.

— Я размышляла, — произнесла Фортуона, — будет ли уместно говорить с тобой лично, своим собственным голосом.

Несколько шончанских Высокородных с накрашенными ногтями и частично выбритыми головами открыли рты от удивления. Эгвейн их проигнорировала. Рядом с ними стояли несколько пар сул’дам с дамани. Если она позволит себе обратить на них внимание, то может выйти из себя.

— Я тоже размышляла, — ответила Эгвейн, — будет ли уместно говорить с тем, кто совершил столько ужасных злодеяний.

— Я приняла решение поговорить с тобой лично, — продолжила Фортуона, пропустив мимо ушей замечание Эгвейн. — Я думаю, что мне лучше временно считать тебя не марат’дамани, а королевой здешних земель.

— Нет, — возразила Эгвейн. — Ты будешь считать меня той, кто я есть. Я требую этого.

Фортуона поджала губы.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — Я и раньше разговаривала с дамани. Их обучение — моё любимое занятие. В таком качестве беседа с тобой не нарушает протокол, поскольку Императрица может разговаривать со своими ручными собачонками.

— Тогда и я буду говорить без обиняков, — сказала Эгвейн, сохраняя невозмутимое лицо. — Амерлин принимает участие во многих судебных разбирательствах. Она должна уметь общаться с убийцами и насильниками, чтобы вынести им приговор. Думаю, ты будешь в их компании как дома, хотя, полагаю, они посчитают тебя отвратительной.

— Похоже, это будет непростой альянс.

— Ты ожидала иного? — поинтересовалась Эгвейн. — Вы держите в плену моих сестёр. То, что вы сделали с ними, — хуже убийства. Вы мучили их, ломали их волю. Свет, лучше бы вы их убили.

— Я и не ожидала, что ты поймёшь, — ответила Фортуона, снова оглядывая поле для битвы. — Ты — марат’дамани. Для вас… естественно искать личного блага, каким вы сами его видите."

"— Конечно естественно, — тихо произнесла Эгвейн. — Я настаиваю, чтобы меня считали той, кто я есть, так как являюсь неопровержимым доказательством того, что ваше общество и империя построены на лжи. Вот я перед тобой — женщина, на которую, по твоему утверждению, для всеобщего блага должен быть надет ошейник. И всё же я никому не угрожаю и не проявляю никакой дикости.