Колесо Времени. Книги 1-14

 — Ты уже обдумал свои дальнейшие действия?

Беслан продолжал неподвижно смотреть вперёд. Он был импульсивен, часто поддавался эмоциям, но в этом являлся истинным сыном Алтары. Алтарцы были вспыльчивы, но теперь, когда их должным образом обуздали, этот народ стал прекрасным дополнением к Империи.

— Я поступлю так, как мне было предложено, — ответил Беслан, покраснев.

— Мудро, — заметила Фортуона.

— Да стоит Трон вечно, — ответил Беслан, — и да продлится так же долго Ваше дыхание, Величайшая. — Он поклонился и удалился исполнять свой долг. Фортуона отправляется на войну, а земли Беслана нуждаются в правителе. И как бы ему ни хотелось принять участие в битве, теперь он осознавал, что нужен здесь.

Селусия проводила его взглядом, кивнув в знак одобрения. «Он становится ценным приобретением, обретая должную сдержанность», — показала она знаками.

Фортуона ничего не ответила. Жесты Селусии несли скрытый смысл, который Фортуона не заметила бы, не знай они друг друга так хорошо. Беслан усваивал уроки. В отличие от других.

Собрав военачальников Шончан, Мэт бушевал, подобно шторму, рассыпая проклятия. Она толком не расслышала, что именно вывело его из себя.

Что же она натворила, связав себя с ним?

«Я следовала знамениям», — подумала она.

Фортуона поймала брошенный в её сторону взгляд Мэта, прежде чем он продолжил буйствовать. Его следует научить сдержанности, но сделать это… будет сложно. Намного сложнее, чем было научить Беслана. По крайней мере, Селусия не высказывала своё осуждение вслух. Женщина теперь стала Говорящей Правду при Императрице, хотя Фортуона чувствовала, что Селусию раздражает её нынешнее положение, и она предпочла бы остаться только Голосом Фортуоны. Возможно, знамения укажут на кого-то более подходящего для этой должности.

«Неужели мы действительно собираемся следовать его плану?» — спросила на языке жестов Селусия.

«Это мир хаоса», — ответила Фортуона. Уклончивый ответ. В данный момент ей не хотелось давать прямые ответы. Селусия сама догадается.

Упоминая Императрицу, шончан обычно прибавляли «да живёт она вечно». Для кое-кого это было избитой фразой или формальным изъявлением верноподданства. Но Фортуона всегда видела в этих словах нечто большее. Эта фраза была воплощением силы Империи. Чтобы выжить, Императрице нужно быть хитрой, ловкой и сильной. Лишь самые достойные заслуживают право восседать на Хрустальном Троне. Если бы один из её братьев или сестёр, или представитель Высокородных, вроде Галгана, сумел убить её, то её смерть послужила бы на благо Империи, потому что, очевидно, она была слишком слаба, чтобы её возглавить.

Пусть живёт она вечно. Пусть она будет достаточно сильной, чтобы жить вечно. Пусть будет достаточно сильной, дабы привести нас к победе.