Колесо Времени. Книги 1-14

— Таким образом, наш план — держаться столько, сколько понадобится Дракону, — заключил Итуралде. — Дни, недели, месяцы… годы? Столько, сколько потребуется.

Руарк медленно кивнул.

— Что ты предлагаешь?

— В долину ведёт единственный, очень узкий проход, — сказал Итуралде. — Со слов разведчиков, бóльшая часть оставшихся в Запустении Отродий Тени сосредоточена за пределами долины. Даже они стараются находиться в этом гиблом месте как можно меньше времени. Если нам удастся перекрыть вход и захватить долину, уничтожив молотобойцев и горстку Исчезающих там внизу, то мы сможем удерживать это место целую вечность. Вы, айильцы, сильны во внезапных молниеносных налётах. Чтоб мне сгореть, но говорю из личного опыта. Значит, вы атакуете эту кузню, а мы позаботимся о том, чтобы перекрыть проход.

Руарк кивнул:

— Хороший план.

Вчетвером они спустились по гребню к месту, где, заложив руки за спину, ждал одетый в красное с золотом Ранд в сопровождении отряда из двадцати Дев и шести Аша’манов, а также Морейн и Найнив. Похоже, его что-то очень тревожило — Авиенда чувствовала его беспокойство, — хотя он должен был быть доволен. Ему удалось убедить Шончан присоединиться к битве. Что же такое случилось на встрече с Эгвейн ал’Вир, что так сильно его встревожило?

Ранд повернулся и посмотрел на вершину Шайол Гул. По мере того как он вглядывался, его чувства изменились. Он стал похож на человека, увидевшего фонтан в Трёхкратной Земле и смакующего мысль о прохладной воде. Авиенда чувствовала его предвкушение. Был в нём, конечно, и страх. Нет воинов, совершенно не ведающих страха. Ранд сдерживал свой страх, подавлял его жаждой битвы, желанием испытать себя.

И мужчины, и женщины не могут познать себя — познать по-настоящему, — пока не достигнут самого предела своих возможностей. Пока в танце копий со смертью не почувствуют, как на землю сочится их кровь, пока не пронзят копьём бьющееся сердце врага. Вот чего желал Ранд ал’Тор, и в этом Авиенда его понимала. Так странно спустя всё это время осознать, насколько они похожи.

Она шагнула к нему, и он передвинулся так, чтобы стоять рядом с ней, плечом к плечу. Ранд не обнял её, и она не взяла его за руку. Авиенда не принадлежала ему, и он не принадлежал ей. То, что он встал вот так, чтобы они смотрели в одном направлении, значило для неё много больше любого другого жеста.

— Прохлада моего сердца, — тихо спросил Ранд, наблюдая, как его Аша’ман открывает врата, — что ты видела?

— Могилу, — ответила Авиенда.

— Мою?

— Нет, твоего врага. Место, в котором он когда-то был захоронен, и место, в котором он упокоится вновь.

Она почувствовала, что в Ранде что-то изменилось. Его решимость окрепла.

— Ты собираешься убить его, — прошептала Авиенда. — Самого Затмевающего Зрение.

— Да.