Колесо Времени. Книги 1-14

 — В присутствии стоящих повсюду в пределах слышимости солдат». Что ж, если она думала, что Мэтрим Коутон станет стесняться, то её ждёт сюрприз.

Он отстранился от её губ. Она прижалась к нему всем телом, и Мэт с удовольствием почувствовал, что у неё перехватило дыхание.

— Я не стану твоей игрушкой, — серьёзно заявил Мэт. — Я так не хочу, Туон. Если ты хочешь видеть меня своей игрушкой, я уйду. Поверь. Иногда я веду себя, как шут. Как, например, с Тайлин. Но с тобой я этого не хочу.

Она протянула руку и прикоснулась к его лицу — на удивление нежно.

— Я бы не произнесла брачной клятвы, если бы считала тебя всего лишь игрушкой. Одноглазый мужчина, в любом случае, не может ею быть. Ты участвовал в сражениях, и теперь каждый при виде тебя это поймёт. Они не сочтут тебя шутом, а мне не нужна игрушка. Мне нужен принц.

— Так ты любишь меня? — выдавил из себя Мэт.

— Императрица не может любить, — ответила она. — Мне жаль. Я с тобой потому, что так велят знамения, и с тобой я зачну нужного Шончан наследника.

Внутри Мэта всё оборвалось.

— Однако, — добавила Туон. — Возможно, я могу признать, что я… рада тебя видеть.

«Что ж, — решил Мэт, — полагаю, сойдёт и так. Пока что».

И снова поцеловал Туон.

Глава 16

ТИШИНА, ПОДОБНАЯ КРИКУ

Лойал сын Арента сына Халана втайне всегда хотел быть не таким медлительным.

Он восхищался людьми, да и не скрывал этого. И был уверен, что друзья знают о его интересе, хотя утверждать это с полной определённостью не мог. А ещё его поражало, как мало люди слышат. Лойал мог рассказывать им что-то весь день напролёт, а потом выяснялось, что они услышали малую толику. Неужели они считают, что кто-то может говорить не для того, чтобы его услышали?

А вот сам Лойал всегда слушал, когда говорили люди. И каждое произнесённое ими слово открывало ему что-то новое. Люди — они как молнии. Вспышка, взрыв, мощь и энергия. А потом — ничего, всё исчезло. Каково это?

Спешка. Тут было чему поучиться. Он даже начал раздумывать, не слишком ли хорошо усвоил этот урок.

В окружении остальных огир, бок о бок с Эрит, Лойал шагал по лесу чересчур молчаливых деревьев. У каждого огир — либо топор на плече, либо длинный нож в руке. Они отправлялись в бой. Уши Эрит подёргивались. Даже она, не будучи Древопевцем, чувствовала, что с этими деревьями что-то неладно.

Это было ужасно, в самом деле ужасно. Он бы не смог объяснить того чувства, что возникает среди здоровых деревьев, как не смог бы объяснить ощущение ветра на коже. В здоровых деревьях было что-то правильное, как запах утреннего дождя. Не звук, но что-то, напоминающее мелодию. И когда он им пел, то словно купался в этой правильности."

"А в этих деревьях не было ничего правильного. Если подойти к ним близко, то, казалось, можно что-то услышать. Тишину, подобную крику.