Колесо Времени. Книги 1-14

 — Ты уже должен быть в Шайол Гул. Твоё предназначение — быть там, Ранд ал’Тор, а не эти второстепенные сражения.

— Здесь умирают мои друзья.

— Мне казалось, ты был выше подобных слабостей.

— Сострадание не слабость.

— Разве? — спросила она. — А если, пощадив из сострадания врага, ты этим позволишь себя убить? И что тогда, Ранд ал’Тор?

Он не нашёлся, что ответить.

— Ты не можешь собой рисковать, — сказала Морейн. — И не важно, согласен ты или нет с тем, что сострадание само по себе может быть слабостью, но глупости, совершаемые из сострадания, это точно проявление слабости.

Он часто вспоминал о том дне, когда потерял Морейн. Он мучительно переживал её гибель и до сих пор радовался её возвращению. Хотя, кажется, подзабыл, какой она может быть… настойчивой.

— Я выступлю против Тёмного, когда придёт время, — ответил Ранд, — не раньше. Он должен считать, что я с армиями, что я хочу отвоевать побольше земель, прежде чем нанести удар ему. Нам следует отвлечь его полководцев и заставить их войска увязнуть в боях на юге. Чем лучше это получится, тем меньше их окажется у Шайол Гул, когда я войду туда.

— Всё это ничего не решит, — ответила Морейн. — Ты сразишься с ним, и именно тогда всё определится. Всё сводится к этому, Возрождённый Дракон. Все нити Узора сплетаются вокруг вашей дуэли, и каждое движение Колеса подталкивает тебя к ней. И не отрицай, что не чувствуешь этого.

— Чувствую.

— Тогда ступай.

— Рано.

Она глубоко вздохнула.

— Упрям, как всегда.

— И это хорошо, — возразил Ранд. — Именно упрямство завело меня так далеко. — Он помедлил, потом полез в карман и вытащил оттуда что-то серебристое и блестящее — тарвалонскую марку. — Вот, — сказал он, протягивая её женщине. — Я хранил её.

Она поджала губы.

— Это не может быть…

— Та же самая? Конечно нет. Боюсь, ту я давно потерял. Эта была у меня чем-то вроде талисмана — я хранил её, почти не понимая зачем.

Она взяла монетку и повертела её в пальцах. Морейн всё ещё разглядывала её, когда Девы с тревогой обернулись ко входу в шатёр. Секунду спустя створка откинулась, и внутрь вошёл Лан в сопровождении двоих малкири. Всех троих можно было принять за братьев — настолько одинаково мрачными и жёсткими были их лица.

Ранд шагнул вперёд и положил руку на плечо Лана. Тот выглядел не уставшим, потому что камни не устают, а истёртым. Ранду было знакомо это чувство.

Лан кивнул в ответ, потом перевёл взгляд на Морейн:

— Вы о чём-то поспорили?

Морейн с бесстрастным лицом убрала марку. Ранд не знал, что произошло между этой парочкой после возвращения Морейн. Они были вежливы друг с другом, но между ними появилось какое-то совершенно неожиданное для него отчуждение.

— Слушайся Морейн, — произнёс Лан, поворачиваясь к Ранду.