Колесо Времени. Книги 1-14

В нерешительности, она повернула обратно. Колонны стояли в ярком свете, тихо и одиноко, словно звеня от невидимой энергии.

Будут ли еще?"

"То единственное видение казалось настолько чуждым всему тому, что она видела. Если бы она прошла в середину колонн снова, то она увидела бы то, что и прежде? Или... она, возможно, что-то изменила своим Талантом?

Столетиями с момента основания Руидина, эти колонны показывали Айил то, что им нужно было знать о себе. Его ведь установили Айз Седай, не так ли? Или они просто поставили терангриал и позволили ему делать, что вздумается, зная, что это дает мудрость?

Авиенда слушала шелест листвы дерева. Эти колонны были испытанием, подобным вражескому воину с копьем в руке. Если она пройдет через их центр снова, она может никогда и не выйти, никто не посещал этот терангриал дважды. Это было запрещено. Один проход через кольца, один - через колонны.

Но она пришла сюда в поиске знаний. И она не уйдет без них. Она повернулась и, глубоко вдохнув, пошла к колоннам.

Она шагнула.

Она была Норлеш. Она держала своего младшего ребенка около груди. Сухой ветер трепал ее шаль. Ее ребенок, Гарлван, начал хныкать, она успокаивала его, в то время как ее муж говорил с чужаками.

Поселок чужаков, состоящий из лачуг, находился в предгорьях. Они носили цветную одежду - странно укороченные брюки и застегивающиеся на пуговицы рубашки. Они появились из-за руды. Как могут быть скалы настолько ценными, что они будут жить по эту сторону гор, вдали от их легендарной земли воды и пищи? Далеко от их домов, где свет сиял без свечей и их повозок, которые перемещались без лошадей?

Ее шаль соскользнула и она натянула ее. Она нуждалась в новой, эта была рваной, и у нее не было больше ниток на заплатки. Гарлван скулил на руках, и ее другой из всех оставшихся в живых ребенок - Мейса - хватала ее за юбку. Мейса теперь не говорила месяцами, с тех пор как ее старший брат умер от солнечного удара.

""Пожалуйста"", - говорил ее муж — Meталан — чужакам. Их было трое - двое мужчин и женщина, все одеты в брюки. Суровые люди, не похожие на других иностранцев, с их тонкими чертами и одеждой из шелка. Просвещенные, как они иногда называли себя. Эти трое были более обычными.

""Пожалуйста"" - повторил Металан - ""Моя семья...""

Он был хорошим человеком. Или был им когда-то, когда был здоров и полон сил. Теперь он, с впалыми щеками, казался лишь оболочкой того человека. Его когда-то ярко-голубые глаза большую часть времени теперь смотрели отсутствующим взглядом. Запуганным. Таким его взгляд стал после смерти троих из его детей в течении восемнадцати месяцев. Хотя Meталан был на голову выше любого из чужаков, он, казалось, съежился перед ними.

Предводитель чужаков — человек с густой бородой и большими честными глазами — покачал головой.